Читаем Иерусалим полностью

Аккуратно извлекая хрупкую брошюрку из постаревшего и увядшего пластикового конверта, Альма изучает, признаться, довольно неказистые обложки, переднюю и заднюю. На задней – черно-белая реклама впечатляющего каталога игрушек от Honor House Productions, смело озаглавленная «Сокровищница веселья». Под весельем, похоже, подразумевается сбивать взрослых с толку чревовещанием, пугать зажигалкой-портсигаром, которая выглядит как «автоматический пистолет „Браунинг“», или повышать их ужас перед ядерной обстановкой Атомной Дымовой Бомбой: «Просто подожгите и наблюдайте, как к потолку растет столб белого дыма с плотным облаком в виде гриба, прямо как от Бомбы». Они идут по двадцать центов. Еще в ассортименте беззвучные свистки для собак, уроки джиу-джитсу – обещающие, что «Ты тоже можешь быть крутым», – колода крапленых карт и нечто под забавным названием «Очки заднего вида», которые «позволяют видеть сзади все, пока никто не догадывается. Иногда очень полезно». С трудом представляя, в каких же именно случаях эти очки с зеркалами «очень полезны», кроме разве что когда ей придется пятиться со своей массивной головой из узкого тупика, она переходит к передней обложке цитрусового цвета с несоразмерной печатью одобрения от некогда всемогущего Органа Кодекса Комиксов и черной отметкой «9d» [87] британского газетного продавца, проставленной на украшенном планетами логотипе.

Рисунок художника, имени которого Альма не знает, – явно шаблонная обложка из загашников. На нем из хрустального шара кривится монах злобного вида в зеленой рясе. Аннотация на синеватом поле, прилагаемая к иллюстрации, пытается оправдать ее, делая вид, что мрачная фигура в снежном шарике – «только ОДНА» из множества угроз внутри, которые повстречает на пути единственный постоянный персонаж антологии Херби. Пролистав два-три непритязательных сюжета со странными приключениями до истории о Херби в самом конце – единственной причине, почему она хранит этот потрепанный комикс, – Альма, как и подозревала, обнаруживает, что это уловка. В десятистраничном рассказе – любимце Альмы под названием «Херби и Салатная заправка Снеддигера» – зеленого монаха нет и в помине.

Херби зародился за несколько номеров до этого, причем в истории, которая, возможно, и не подразумевала продолжения. Но читателей заинтриговал протагонист – сферический и строгий школьник с прической под горшок, очками в роговой оправе, неожиданными сверхъестественными силами и необычной одержимостью леденцами с фруктовым вкусом. С тех пор благодаря положительному отклику персонаж в своем фирменном костюме – странно уменьшенной взрослой одежде: синих штанах, белой рубашке и черном галстуке, – появлялся чаще. Очевидно, такой прикид прокатит не для всех, но Херби уже через год после 110-го номера бросит «Запретные миры» и станет заглавным персонажем собственного комикса, и Альма собрала почти полную его коллекцию.

Главной причиной этого уникального влечения стала любовь Альмы к стилю явно страдавшего от ОКС художника Огдена Уитни. Уитни – в бизнесе с 1940-х – каким-то образом умел довести удушающую пригородную скуку до крайностей, каким позавидовал бы и авангард. Его безликие американцы среднего класса с гладкими прическами словно вышли из журнальной рекламы мыльного порошка, машин или кофе – сбивало только заметное отсутствие самоуверенной зубастой улыбки. Взамен его персонажи отличались выражениями едва подавленной депрессии, с которыми ссорились на кухнях стандартных белых домиков или слонялись по ярко-зеленым газонам – постриженным так аккуратно, что лишенным всякой текстуры: просто контуры для колориста. А посреди этого тревожного ландшафта времен холодной войны, населенного зажатыми невротиками, покоилась планетарная масса Херби Попнекера.

Легенда гласит, что автора ACG Ричарда Хьюса, писавшего под псевдонимом Шейн О’Ши, заворожила буквальность, с которой Уитни отображал любой предложенный сценарий в одном и том же скучно-реалистичном стиле. Может быть, шутки ради сценарии этого автора становились по мере развития серии все более комически сюрреалистическими, потчуя и без того ошарашенный круг читателей странными встречами бесстрастного левитирующего ребенка-пельменя с галереей актуальных на тот день кинозвезд и мировых лидеров, включая всех Кеннеди, Никиту Хрущева, Фиделя Кастро, королеву Елизавету Вторую или Бертонов. Обычно женщины-знаменитости тут же падали к ногам сферического и энигматического десятилетки. Ледиберд Джонсон, Джеки Кеннеди, Лиз Тейлор и Ее Величество Королева вздыхали и заламывали руки, пока он уходил в небеса с выражением высочайшего безразличия – неправдоподобный любимец женщин, бесстрастно сосущий леденец, такой же круглый, как он сам.