Читаем Иди за рекой полностью

Узкие дороги петляли среди бескрайних лесов и утесов. Я остановилась в Теллерайде – заправить машину и угомонить расшатавшиеся нервы. Лукас вылез из салона и восхищался холодным горным воздухом, зубчатыми вершинами, по‐прежнему в шапках из снега, и водопадами, проливающимися в стремительные реки. Я позвала его обратно в машину, и мы покатили дальше.

Холмы, поросшие полынью. Река Ганнисон. Железнодорожные пути, теперь заброшенные и ржавые. Когда мы въехали в долину, я все разом вспомнила. Знак на трассе предупреждал, что въезд в города впереди – Себолла, Сапинеро, Айола – запрещен, но я даже не притормозила, чтобы озадачиться почему. Я всматривалась в каждый гравийный съезд с трассы и, когда наконец выбрала поворот, мне оставалось лишь надеяться на то, что я не ошиблась. Вверх по крутому склону холма, выруливая и петляя среди сосен, – и вот наконец она. Лесная поляна, на которой моя жизнь пересеклась с жизнью незнакомки и ее маленького мальчика и всё изменилось раз и навсегда и для нее, и для него, и для меня. Я припарковалась.

– Что это за место? – спросил Лукас, выпрыгивая из машины в островки еще не растаявшего снега и мокрой грязи.

Я не ответила, а он этого и не заметил, потому что уже побежал исследовать местность.

Поляна была точь‐в-точь, как я ее запомнила. Бревно на солнце. Большая сосна, на которой тогда кричали ужасные сводящие с ума сойки. Ребристый валун, на котором я, уезжая, оставила персик. Я вспомнила себя, молодую и напуганную, всю в младенцах и слезах. Тогда я и представить себе не могла, что это место – крошечная точка на планете, через которую мы проезжали как раз в тот момент, когда Пол потерял терпение, не выдержав криков новорожденного Максвелла, выкрутил руль и остановил машину, – станет для Лукаса и для меня самым важным местом на свете. Я не представляла, как смогу ему объяснить то, что у меня самой едва помещается в голове.

Мы с Лукасом устроили пикник на сухом островке у бревна – будто отдавая таким странным образом дань уважения этому месту. Я нервничала и по большей части молчала, выгадывая подходящий момент, чтобы рассказать ему, почему мы сюда приехали. Лукас болтал не переставая, вскакивал с красного одеяла и бегал вокруг, как олень, которого выпустили из клетки, потом возвращался, откусывал от бутерброда и убегал снова.

Он первый обнаружил их и позвал меня.

– Мам, что это такое?

Он стоял на цыпочках на полоске снега в тени деревьев и указывал на верхнюю грань зубчатого валуна.