Чтобы слушались только меня,

Если не оседлаю коня,

Что сильнее всех остальных,

Если двух запасных гнедых,

Неосёдланных, не уведу,

Если столицу-орду,

Дверь серебряную её,

Не откроет и не проткнёт

Сабли булатной моей остриё,

Если я, разрубив их сперва,

Юрты не превращу в дрова,

Если прекрасную Ханэке

И сладкогласную Кюнеке

Не приведу я в свой покой,

Их не буду на ложе ласкать,

Если не буду я управлять

Девяностоглавой ордой,

Если не запрещу продавать

В рабство наших малых детей,

Если не стану опорой людей,

Если в пустыне, где долог зной,

На пути — в сорок дней длиной,

Вырыть колодцы не прикажу,

Если не будут построены мной

Сорок ямов на шири степной,

Если слово сдержать не смогу,

Если не отомщу врагу

И дело моё засохнет навек,—

Пусть тогда заглохнет навек

Имя, данное мне: Идегей!

Помни: я — это я.

Вот тебе речь моя:

Другу всегда огонь зажгу,

Но не зажгу огня врагу.

Трусу, противному мне,

Ездить не дам на коне.

Имени отца не узнав,

Сыну я не скажу: салям!

Не узнав, кто он сам, еды не дам.

Я — кречет из горных гнёзд.

Через горы взлечу до звёзд.

Я — дикий конь из степной глуши.

Ты не знаешь моей души:

Я отроду — вот мой закон —

Подчиняться не приучен!

Даже в путах, даже в петле,

Я свободно пройду по земле!

Я крепче дуба, выше сосны:

Мне гром и буря не страшны.

Я — не погибающая ветвь.

Я — не умирающая ветвь.

Привязали к колу скакуна,—

Норов горяч, а стать сильна,—

Этот кол я наземь свалил!

Ворот кольчуги — золотой.

Я кольчугу за ворот схватил

И порвал, и в пыль превратил!

Я для свершенья ратных дел

Непробиваемый панцирь надел.

Будут губить — не погубят меня,

Будут рубить — не порубят меня!

Вечно буду я жить.

На верблюда меня положить —

Не потянет меня верблюд.

Мой вес, попробуй, найди.

Батманы ты не клади,

Не взвесишь — напрасный труд,

Силы пустой размен!

Только один безмен

Скажет мой точный вес!

Много склонил я к земле голов,

Много я сотворил чудес,

Больше не буду тратить слов,

Где слово для похвалы возьму?

Похвалиться, как славен я?

Чингизу древнему самому,

Чингизу древнему равен я!»

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ

О том, как Идегей в пути воевал с Кара-Тиин-Алыпом и освободил Акбиляк — дочь Аксак-Тимира, а также сорок рабов.

Струсили девять мужей.

Ускакал от них Идегей.

В руки взял, наточил он сам

Сработанный в городе Шам

Удлиняющийся меч.

Прославленный в пламени сеч

Был единственным Идегей.

Джантимира пять сыновей

Ехать за ним сочли за честь.

Отважных несётся шесть —

Быстрее несётся весть,

К Идегею сбирает людей.

Вот летит он с дружиной своей —

Их семнадцать уже человек.

По ухабам во весь опор

Пролетает чубарый конь.

Перевалы высоких гор

Переваливает конь.

Над крутыми отрогами он,

Над глухими дорогами он

Проносится как стрела.

Ездоку не даёт удила,

Чем дальше, тем лучше бежит.

Подобно туче бежит,

Когда её гонит вихрь.

Зачем прибегать к бичу?

Даже если ты крикнешь: чу![44]

Без плети помчится он —

Крылатая птица он!

Так скакал Идегей:

У ветра медленней бег!

Не выдержали тогда

Семнадцать его человек.

Сломила усталость их,—

И сил не осталось в них.

Тут сказал Идегей:

«Семнадцать, семнадцать мои!

Если на три я вас разделю,

Не разложитесь тройками вы.

Если на два я вас разделю,

Не разложитесь двойками вы.

Если на пять я вас разделю —

Это будет затеей пустой.

Ни один из вас без меня

Другому не станет четой.

Семнадцать, семнадцать мои!

Восемнадцать вас будет со мной.

Восемнадцать — с думой одной,

Восемнадцать — с единой душой,

Восемнадцать — с целью большой.

Пусть помнит каждый из вас:

О жажде сказав, не тужи,

О голоде прямо скажи.

Ты жаждешь? Достану воды.

Голодным добуду еды.

Одежда истлеет в пути?

Клянусь я другую найти.

Погибнет твой конь? Уплачу.

Погибнешь ты сам? Поскачу,

Предам баялыч[45] огню,

Омою, как должно, тебя,

Достойно похороню.

Не умрёт в дороге джигит,

Если к цели не долетит.

Джигит не горит в огне,

Не тонет в морской глубине.

„Завтра“ — забудь! Говори: „сейчас“.

Пока я жив, не умрёшь,

Не умрёшь, не уйдёшь от нас.

Тяготы на себя не возьмёшь.

Ослабеет твой конь худой —

Бесседельного приведём.

Конину сухую найдём —

Для нас она станет едой.

Травинку сухую найдём,

Называемую сэрдой,—

Для нас она станет едой.

Найдём коренья эттик —

От них даже зверь отвык —

Для нас они станут едой.

Мы ведать не будем бед,

Ягоды мы найдём,

Наполненные дождём,—

Для нас они станут питьём,

Сладостным как шербет».

Ещё Идегей сказал так:

«Свояк — не свояк, земляк — не земляк,

Разве не все мы — одно?

Не каждому разве дано

Семнадцать верных друзей?

Семнадцать, храбрых семья,

Семнадцать, радость моя!

Умоемся на заре,

Усядемся на ковре.

В отгадчики вас я беру.

Видел я сон в эту ночь.

Если мой сон к добру,

Истолкуйте его к добру.

А если мой сон дурной,—

Когда ж не к добру мой сон,—

Семнадцать, вокруг меня

Стойте крепкой стеной!

Я ночью сегодня во сне

Сидел на белом коне,

На седле золотом:

За гриву держал я коня.

И кречетом стал я потом:

Охотничья стать была

И белые два крыла.

Взлетал я в горный предел.

Встретился мне серафим.

Поговорил я с ним

И далее полетел.

Навстречу мне — серый гусь.

Подхватываю его

И вот на Синай сажусь,

Грудинкой насытив себя…

Семнадцать! Поведайте мне

Всю правду об этом сне.