Читаем Ideal жертвы полностью

– Все равно, – горячилась я. – Нельзя сдаваться! Это не по-мужски!

Он будто не расслышал. Произнес – задумчиво, словно про себя:

– Знаешь, Лиля... Когда это случилось, я все время задавал себе вопрос: почему беда произошла именно со мной? Ведь в жизни ничего на пустом месте не бывает. Может, это мое наказание? Мой крест?

Странно было слышать слова покаяния от сильного, тренированного мужчины. И я насмешливо произнесла:

– Ой, да ты прям проповедник!

Степан не обратил внимания на издевку и продолжал:

– Сначала я тоже был страшно зал. Строил планы мести. Считал, что меня подставили. А потом подумал: ведь все-таки мы работаем в санатории. И здоровый – я имею в виду, полностью здоровый человек – сюда не поедет. Все они тут с кучей болячек, хоть и бодрятся. Так, может, мы с тобой сами виноваты? Действительно недосмотрели?

– Да чего там досматривать? Не знаю насчет твоей, но моя клиентка была здоровая, как конь!

– Откуда ты знаешь? Ты что, врач? Давление ей мерила?

– Мерила! Нормальное было давление!

– Все равно: давление еще не показатель. Фатальные изменения можно только на кардиограмме увидеть. И потом. Говорят, она больше ста килограммов весила – при самом среднем росте. Уверяю тебя: такие люди здоровыми просто не бывают.

В его словах, конечно, был свой резон, но все-таки я тренером уже не первый год работаю. И сердечников видеть приходилось. Ко мне в группу одна такая пыталась ходить – под глазами вечно синяки. Легкая нагрузка – и сразу одышка. Я одно занятие с ней промучилась и выгнала. Посоветовала идти в поликлинику, на лечебную физкультуру. Сегодняшняя толстушка, могу поспорить, никаких проблем с сердцем не имела... По крайней мере, до нынешнего утра...

Но Степан продолжал настаивать на своем:

– Понимаешь, Лиля... Я тоже не врач, однако, когда в эту историю влип, столько всего перечитал! И учебники, и в Интернете, и на медицинских форумах спрашивал. Действительно: есть так называемые сердечники, их за версту видно. А есть – с виду абсолютно здоровые люди. Однако сердце их, что называется, на последнем издыхании. И им достаточно самой пустячной нагрузки, чтобы инфаркт случился.

– В таком случае – почему этих теток, ну, твою и мою, до тренировок допустили? Разве они в санатории медосмотр не проходят?

– Проходят, – кивнул Степан. – Но, по-моему, чисто формальный. Знаешь, как справки для бассейна выдают? Или для ГАИ? Жалоб нет? Нет. Ну, тогда давайте фотографию и квитанцию об оплате.

– Все равно: должны врачи отвечать, а не мы!

– Да ладно. Мы на свободе, мы живем – и то хорошо. Могли бы вообще в тюрьме сидеть, – вздохнул Степан. И доверительно добавил: – Я, знаешь, как-то уже свыкся. Не так и страшно. К тому же, если рабочая неделя у тебя проходит без замечаний, сразу часть долга списывают. Я уже почти рассчитался с ними. Всего-то за полгода.

– Молодец, конечно, – хмыкнула я.

Блестящая перспектива: идешь сюда, чтобы подзаработать, а в итоге оказываешься в должниках. И радуешься, что гнул спину бесплатно – всего лишь шесть месяцев!

Степан своей покорностью меня разочаровал. Как, право, странно – до чего оказались похожи и он, и моя первая любовь Юрик... Оба мускулистые, сильные, тренированные. Роскошные тела, а в душе – самые настоящие трусы.

...Степан ушел, а я еще долго лежала без сна в своей крошечной душной комнатке. За тонкой стеной, у соседки справа, выпивали и хохотали. Из комнаты слева доносились тихие голоса (мужской и женский). Тон разговора становился все выше, мужчина убеждал, женщина горячо отказывалась. Вскоре голоса стихли. Теперь в характерном ритме за стеной начала скрипеть кровать. А я, против воли, прислушивалась к звукам чужой любви и готова была выть от тоски. Ну, почему в моей жизни все не так?! До двадцати лет я ждала свою первую любовь – но оказалось, что берегла себя для негодяя Юрика. Задыхалась от тоски на нашем комбинате, мечтала об интересной работе – и вроде бы добилась своего. Освоила новую профессию, стала тренером по шейпингу... но, вместо блестящей карьеры, сижу с огромным долгом. И уютной семейной постели нет, мечусь без сна в чужой тесной каморке. И человека нет, кому просто можно положить голову на плечо, в чьих объятиях поплакать... Был бы хоть Максимка рядом! Зарыться носом в его черные шелковистые волосенки, вдохнуть трогательный запах молока и детства... Но я сейчас даже этого лишена. Дольше мучиться в жаркой каморке не было смысла – все равно не уснешь. Я встала, натянула прямо на голое тело футболку и джинсы, накинула куртку. Пойти, что ли, прогуляться по парку, посмотреть на звезды.