Читаем Язык символов полностью

Есть в колокольном звоне нечто такое, что властно захватывает нас, даже помимо нашей воли, затрагивает не только эмоции, но и более глубокие, сокровенные струны души. Психологи и физики строят самые разные модели, чтобы понять механизмы этого воздействия. Диапазон звучания колокола очень велик, он включает частоты, которые неспособно воспринять человеческое ухо; фактически мы воспринимаем этот звук не только ушами, а всем своим существом. И не только мы: на колокольный звон отзывается вся природа, даже камни – когда в храме звучит колокол, все здание вибрирует в резонанс, словно единый организм…

Литье колоколов всегда было таинством. Дело даже не в «рецептуре», хотя, конечно, у мастеров были свои секреты. О колоколе говорили как о живом существе, при рождении ему давали имя. Когда отливали колокол, при этом обязательно присутствовало духовенство, стояли с обнаженными головами. Новый колокол обычно несли к колокольне на руках…

К чему такая церемониальность? Чему призваны служить литые великаны? Зачем звонит колокол?

Колокольный звон – это всегда зов.

На Руси колокол всегда призывал людей в храм, на встречу с Богом. Величественный звон колоколов, который невозможно не услышать, побуждал человека вырваться из круговерти земных забот, чтобы обратиться к вечному, к Небу.

Особенно торжественен звон на колокольне, когда производится во все колокола, что бывает в большие праздники. А наиболее торжественный из всех – когда звонят в «красные» колокола, самые красивые, благозвучные.

В Москве в ночь под Пасху «красный звон» совершался по особому, старинному обычаю. Все московские церкви ждали, пока ударит громадный Успенский колокол Ивана Великого. Гул его первого удара перекатывался с кремлевского холма за Москву-реку и разливался далеко вокруг. Вдали, подобно эху, отзывался колокол Страстного монастыря, и затем уже разом начинали гудеть колокола всех «сорока сороков» московских церквей. Звуки, дробясь и переливаясь среди торжественной тишины ночи, постепенно наполняли город радостным, величавым звоном. Этот «язык неба» лучше всего было слушать с высоты Воробьевых гор.

Но не всегда колокола звонили радостно. Возвещая о нашествии, о мятежах, о пожарах, голоса их звучали тревожным всполохом или набатом. При эпидемиях, неурожаях и прочих бедствиях в колокола звонили непрерывно. А в последний земной путь человека сопровождал трезвон (когда все колокола перебираются поочередно друг за другом), возвышающий душу своей светлой печалью.

Не только Русь – и Китай, и Япония, и Монголия, и Тибет полны перезвоном колоколов и колокольчиков. Особенно колокольчиков – они здесь повсюду: в доме, в храме, у ворот, в руках шамана, предсказывающего будущее…

На Востоке колокольчики и многоголосье их звонов всегда были символом очищения.

В восточной традиции мир представляется как единое целое, где все связано, все зависимо друг от друга: различные существа и предметы, человек и природа, человек и предметы – и все пронизано энергиями. Чистые энергии взаимодействуют чисто, не нарушая законов природы. А если где-то в системе взаимосвязей возникает конфликт, раздражение, обида, злость – нарушается чистота и гармония целого. В этом тонком кружеве связей и взаимопроникновений колокольчики своим серебряным перезвоном приводят энергии в резонанс, очищают от дисгармоничных влияний и дают возможность чистому голосу природы и Неба пронизывать все без препятствий.

В Китае колокольчики играли важную роль в ритуалах, к которым здесь всегда относились особенно. Из колокольчиков чжон создавали наборы, подбирая их по размеру и по форме. Такие колокольчики были безъязыкими, из них извлекали разные звуки, ударяя в центр или по бокам.

Тибетский высокогорный монастырь всегда обнесен оградой из веревок, протянутых между колышками и увешанных колокольчиками. В землю воткнуты высокие шесты, потемневшие от солнца и дождя; легкие разноцветные полотнища с начертанными на них словами молитв выцвели, но ветер читает молитвы и несет их к вершинам Гималаев, где обитают боги. А потревоженные им колокольчики звенят, создавая непреодолимую преграду для демонов.

В Японии о приходе Нового года возвещают 108 ударов колокола, доносящиеся в полночь из храмов. Здесь считается, что человека обременяют 108 забот или грехов; с последним ударом колокола все они уходят в прошлое, и новый год начинается «с чистого листа»…

Колокольный звон – это зов. Зов иного мира, поднимающий нас над обыденностью. Это таинственная музыка природы, изливающаяся в голосе металла призывом к чистоте, гармонии, согласию. Это призыв отбросить все лишнее, настроиться в резонанс с величественным звучанием природы и Неба.

Колокол звонит для нас. Давайте прислушаемся…

Из истории геральдики

Юлия Кужель

Перейти на страницу:

Все книги серии Интересно о важном

Похожие книги

Против всех
Против всех

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — первая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», написанная в лучших традициях бестселлера «Кузькина мать», грандиозная историческая реконструкция событий конца 1940-х — первой половины 1950-х годов, когда тяжелый послевоенный кризис заставил руководство Советского Союза искать новые пути развития страны. Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР в первое послевоенное десятилетие, о решениях, которые принимали лидеры Советского Союза, и о последствиях этих решений.Это книга о том, как постоянные провалы Сталина во внутренней и внешней политике в послевоенные годы привели страну к тяжелейшему кризису, о борьбе кланов внутри советского руководства и об их тайных планах, о политических интригах и о том, как на самом деле была устроена система управления страной и ее сателлитами. События того времени стали поворотным пунктом в развитии Советского Союза и предопределили последующий развал СССР и триумф капиталистических экономик и свободного рынка.«Против всех» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о причинах ключевых событий середины XX века.Книга содержит более 130 фотографий, в том числе редкие архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов , Анатолий Владимирович Афанасьев , Виктор Михайлович Мишин , Ксения Анатольевна Собчак , Виктор Сергеевич Мишин , Антон Вячеславович Красовский

Криминальный детектив / Публицистика / Фантастика / Попаданцы / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное