Читаем Язык птиц полностью

Шейх Мансур, муж достойный и столп единенья,«Я есмь истина божья», — любил изреченье.[205]Люди веры ему наставленья давали,Мол, для праведных это прилично едва ли.И подвижникам стало известно о том,И они втолковать ему тщились добром,2755 Мол, от сих притязаний ты делом избавься,И от висельной петли ты телом избавься.[206]Но оплел его хмель в одеянье такое,Что от этой припевки не знал он покоя.И увидел однажды он диво сквозь тьму,И всечасно видение было ему.Будто божий посланник предстал перед взоромИ Бурака погнал к поднебесным просторам.[207]И на нем единенья корона сияла,И пред ним единения лоно сияло.2760 И пророк перед горним порогом предстал,Перед вечно единым — пред богом предстал.[208]И от господа он удостоен был зовом:«Что ты хочешь, достойный, ответствуй мне словомМилосердья у бога, прощенья просил он,И заблудшим простить прегрешенья просил он:«Ты в щедротах всесилен, ты — милостей знак,Твоя милость бескрайна, твой промысел благ.Обратить к тебе этот мой зов дерзновенныйСам ты мне повелел в доброте несравненной. .2765 Если вины заблудших простить пред тобоюПовелитель арабов взывает с мольбою,Всех, от века прошедших неправедный путь,Пощади и к заблудшим всемилостив будь!Снизойди к их грехам-прегрешеньям, помилуй,И провинности их всепрощеньем помилуй!»«Почему же сей кладезь добра и обетаГоворил пред господом только про это?»—Этой мыслью пронзилась его голова,Миг за мигом твердил он лишь эти слова.2770 Этим помыслом сломлен совсем, он томился,И от немощи жалок и нем, он томился.Вдруг посланник господень предстал его взорамИ развеял сомненья таким разговором:«Да, в приюте гордыни ты крепко засел.«Я есмь истина» — всех твоих знаний предел.Невдомек тебе, видно, что горним высотам,Где я побыл в тот час, вознесенный полетом,Чуждо «я», и понятья такого там нету,Даже в речи подобного слова там нету![209]2775 Ниспославший был он, указующий — он,И взыскующий — он, и дарующий — он!Ты бездумностью очень чудной прегрешаешь,Ослеплен, ты суровой виной прегрешаешь!Ты в долине Единства, где дол Единенья,Где цветник небывалый расцвел единенья,—«Я» и «ты» помышляешь в несходстве узреть!Этих сутей вовек там не знали, — заметь.[210]Там рекущий — лишь он, он — являющий блага,Он — дающий и он же — сбирающий блага!2780 Нет и признаков «я» в том блаженном приюте,Не бывало от века там двойственной сути.[211]В «я» и «ты» проявленье различий искать,И в едином двоякий обычай искать [212]Преисполнены зла и вреда эти мысли,Изыми из души навсегда эти мысли!»

30 ДОЛИНА СМЯТЕНИЯ

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока