Клайв Баркер

Явление тайны

Часть первая

Посланник

1

Хоумер распахнул дверь.

— Иди-ка сюда, Рэндольф.

Джейф ненавидел это его «Рэ-эндольф», с едва заметным оттенком презрения, как будто он заглядывал ему в самую душу и видел там все грехи и преступления.

— Ну, чего ждешь? — осведомился Хоумер, видя колебания Джейфа. — Ты получил работу. Чем скорее сделаешь, тем скорее я дам тебе новую.

Рэндольф перешагнул порог. Комната была большой, выкрашенной ядовито-желтым и казенно-серым, как и все помещения Центрального почтамта в Омахе. Но эти цвета почти скрывались за громоздящимися вдоль стен выше головы штабелями почты. Мешки, пакеты, коробки и пачки покоились на холодном бетонном полу.

— Письма без адреса, — пояснил Хоумер. — Даже лучший почтальон Штатов не сможет их доставить. Вот жалость, правда?

Джейф был заинтригован, но старался этого не показывать. Он давно привык скрывать свои чувства, особенно от таких, как Хоумер.

— Все твои, Рэндольф, — сказал его начальник. — Твой маленький кусочек рая.

— И что мне с ними делать?

— Рассортировать. Распечатаешь их и вытащишь все важное, что там окажется.

— Там что, деньги?

— Иногда попадаются, — самодовольно ухмыльнулся Хоумер. — Но чаще всякий хлам. Разные вещицы, которые отправляют по неправильному адресу, и их швыряет по всей стране, пока они не попадут к нам в Небраску. Непонятно почему, но, когда на почте не знают, что делать со всем этим дерьмом, они посылают его в Омаху.

— Это середина страны, — заметил Джейф. — Ворота на Запад. Или на Восток. Смотря куда следовать.

— Но не тупик же, — возразил Хоумер. — В любом случае, эту дрянь свозят сюда, и ее нужно перебирать руками. Твоими руками.

— Всю? — спросил Джейф. Перед ним лежала работа на две, три, четыре недели.

— Ага, — согласился Хоумер, не пытаясь даже скрыть своего удовлетворения. — Все это тебе. Ничего, скоро привыкнешь. Всю официальную почту откладывай в отдельную стопку — для сожжения. Ее лучше не открывать, черт с ней. Но вот все остальное надо будет открыть и проверить. Никогда не знаешь, что можно там найти.

Он заговорщически улыбнулся.

— А то, что найдем, поделим.

Джейф работал на почте всего девять дней, но этого ему хватило с лихвой, чтобы заметить — далеко не вся почта в Америке доставляется адресатам. Пакеты безжалостно вскрываются, все ценное конфискуется, а любовные признания становятся объектом шуток.

— Я буду заглядывать к тебе, — пообещал Хоумер. — Так что не пытайся ничего припрятать. У меня на это нюх. Я знаю, в каком конверте деньги и кто в команде жульничает. Понятно? У меня на это шестое чувство. Поэтому не умничай, парень, у нас этого не любят. А ты ведь хочешь работать с нами, правда?

Он опустил свою тяжелую руку на плечо Джейфа.

— Со своими нужно делиться, так?

— Так, — согласился Джейф.

— Вот и отлично. Ну, — он указал рукой на нагромождение пакетов, — действуй!

И Хоумер вышел, снова ухмыльнувшись на прощание.

«Работать с ними в команде», — подумал Джейф, едва дверь захлопнулась. — Ну уж нет". Но говорить это Хоумеру необязательно. Он принял на себя роль покорного раба, да. Но в душе… в душе у него скрывались совсем иные планы. К их осуществлению он, однако, не приблизился со времени своего двадцатилетия. Теперь ему было тридцать семь, почти тридцать восемь. Женщины никогда не смотрели на него более одного раза, и в характере его не было черт, которые люди зовут «харизматическими». Волосы у него вылезали такими же темпами, как у его отца, и к сорока годам ему предстояло облысеть. Лысый, холостой, и в карманах мелочь разве что на пиво, поскольку ему ни на одной работе не удавалось удержаться больше года — пределом было восемнадцать месяцев, — и нигде он не поднимался выше рядового сотрудника.

Он пытался не думать обо всем этом, потому что в такие моменты мысли его делались по-настоящему злыми, а зло это прежде всего обращалось на себя. Это было так просто. Ствол пистолета в рот, прямо к небу. Нажать на курок. Без записки. Без дурацких объяснений. Что он мог написать? «Я убил себя потому, что не смог стать повелителем мира»? Чушь какая.