Читаем Ястреб в огне полностью

Они шли вниз, к воротам, как по территории врага - медленно, обходя трупы на мостовой, и раненых, прячущихся в узкие тени у стен домов. В соседних переулках мелькали рейдеры. Некоторые бежали прямо по улице, мимо, не задерживаясь. Арго, идущий впереди, то и дело останавливал группу, чтобы пропустить их - обычных людей, окровавленных, испуганных, и совсем не страшных теперь.

Мириам смотрела на Обзорную площадь с самого утра, но вблизи все выглядело совсем иначе.

Осколки ворот, разбитых прямым попаданием ракеты - длинные щепки и балки, перемешанные с человеческими телами, лежали в черной пыли, пропитавшейся кровью. За ними громоздились завалы из человеческих трупов. Валы, возвышающиеся над баррикадами и головой Мириам, сотни или даже тысячи тел, которые она никогда бы не смогла сосчитать, неподвижные и еще шевелящиеся. Маленький отряд во главе с Арго медленно двигался, отыскивая путь между укреплениями. Под ногами чавкала вязкая грязь - словно после дождя, которого не было, испуская теплый пар, пахнущий мокрым железом и выгребной ямой.

Поле боя продолжало жить - какой-то своей, отвратительной жизнью. Кто-то бежал по нему, полз, копошился, стонал вдалеке, говорил десятками голосов, и дышал. Медленно приближающееся к зениту солнце начинало пригревать, пробиваясь сквозь дымное одеяло, укутавшее город. Кое-где, над телами, уже гудели жирные черные мухи.

Цвета жизни вокруг переплетались с цветами смерти - меркнущие огни, разбросанные по камням, перемешанные с тусклыми светлячкам, остающимися от мертвых. Цвета боли, страха и отчаяния, десятков и сотен людей, еще не умерших, но уже близких к этому. И яркие оттенки страха, жадности, сомнения - какие-то люди, обыскивающие еще не остывшие тела, прячущиеся при малейшем признаке опасности, словно падальщики, разбегающиеся при виде приближающегося кара.

Северный холм, отлично видимый с площади, выглядел страшно - как гора из дыма с плоской шапкой магистрата, торчащей между черными туманными столбами, изгибающимися на запад. Там горели дома, много, по всему восточному склону, отмечая места падения ракет, и путь рейдеров к площади на вершине.

Несколько раз впереди или сбоку со звоном сталкивалось железо, слышались крики - рейдеры продолжали драться между собой, даже убегая, или сцеплялись с людьми, обирающими трупы. Арго обходил такие места, осторожно, но особо не прячась. Завидев его фигуру, бредущую с огромным мечом на плече, большинство встречных предпочитало укрыться за ближайшим завалом, или просто убежать, растворившись в пыльной завесе над площадью. Мириам провожала их дулом игольника, но стрелять не было никакого смысла. И они шли дальше - между воронок от взрывов гранат и ракет, по следу из разрубленных тел, оставленному Арго. К первой баррикаде, остатки которой все еще поднимались у центральной улицы, почти погребенные под телами рейдеров, которые так и не сумели ее преодолеть.

Мириам совсем не помнила эту улицу - кажется, они с Би поднимались в Верхний город иначе, по улочке слева, перегороженной завалом в самом начале штурма. Баррикаду пришлось обойти через разлом в стене дома, нависающего над ней черным, будто опаленным, углом. Сквозь комнату с парой низких кроватей, зияющую черным дверным проемом в глубь здания. Кровати и пол покрывали мелкие брызги крови, у выхода из разлома громоздились тела - рейдерам этот обходной путь достался очень дорого. Дальше, за ним, начиналась мостовая, сплошь усеянная телами - именно сюда стреляли Мириам, Анита, и расположившиеся рядом с ними гвардейцы.

 Трупы лежали на улице плотно, словно листья под осенними яблонями. Арго шел вдоль правой стены - там было посвободнее. Широкие балки, выступающие оттуда не менее, чем на метр, служили укрытием для стрелков рейдеров. Некоторые из них, попавшие в прицел Мириам, там и остались - рядом с телами горожан, не добежавших до баррикад в самом начале штурма. Их легко было опознать по светлой одежде - грязно серые пятна среди черных и коричневых плащей, мужчины, женщины, дети, узлы и тюки с вещами, лежащие рядом, в пыли. Чем ниже спускалась улица, тем больше их становилось. А узкую горловину, глядящую на Праздничную площадь, перегораживала целая гора тел - словно небольшое отражение баррикад, сложенных наверху. Видимо, здесь был затор, толпа бегущих толкалась в узком пространстве, а рейдеры напирали сзади, стреляя из игольников и ружей. Кровь, почти незаметная на черном, была слишком хорошо видна на светлой ткани - на серо-коричневых кучах, бесформенных, точно белье, выложенное для стирки. Чье-то бледное лицо, присыпанное пылью, пальцы, сжимающие лямку рюкзака, черный клинышек бородки, глаз, зеленоватый и мутный - все новые и новые детали впивались в память, не позволяя отвернуться. Мириам слышала, как матерится позади кто-то из Молотов, тяжело дышат гвардейцы, идущие рядом, эхо далеких шагов на соседних улицах, крики позади, треск статики в переговорнике, почти не пропускающий слов.

Но на площади, среди тел и прилавков, опрокинутых бегущей толпой, было тихо.