Вполне возможно, что гипотезы о связи между убийством Александра, и убийством австрийского принца, ставшим катализатором Первой Мировой войны, что-то нащупали. И тут, и там высокопоставленное государственное лицо было убито во время проезда (в этом есть и символическая часть: убить не в постели, но во время проезда, или, как Линкольна, в театре, в общественном месте). Если экстраполировать эту историческую преемственность, то можно заметить поразительное сходство и с убийством Джона Ф. Кеннеди. Последнего убили сразу же вслед за его обещанием лишить Израиль американской помощи и поддержки, если сионистское государство не откажется от своей атомной программы и не перестанет изгонять христианство из Иерусалима.

Вслед за убийством царя вспыхнули погромы евреев. Именно с этого драматического события следует начать отсчитывать революционные секунды для России на циферблате политического хрономера нескольких еврейских кланов. Россию следовало нейтрализовать, чтобы она не помешали успешному захвату Палестины. Но и Великобритании следовало бросить какую-то кость, чтобы ее руками "прибрать к рукам" Святую Землю.

При содействии Жаботинского, Давида Бен-Гуриона и Ицхака Бен-Цви, которые сами себя сделали рекрутами, в британской армии создаются еврейские батальоны, позже против британской армии и воевавшие (хороший урок всем государственным мужам, но, к сожалению, государственные мужи не усваивают никаких уроков). О тотальной подчиненности Британии еврейским интересам говорит тот факт, что правительство одобрило Декларацию Бальфура 31 октября 1917 года, именно в тот самый день (еще одно "совпадение"), когда британская армия начала первые широкомасштабные сражения против турецких сил в южной Палестине, чтобы выбить из нее Отоманскую империю, и занять обширные территории, включая Иерусалим. (Не случайно же эта Декларация была адресована лорду Лионелю Натану де Ротшильду). Эта война (как и сегодняшняя война США и Британии в Ираке и Афганистане) была войной за еврейские интересы. Совпадение по времени с Октябрьской (большевистской) революцией в России: еще один намек. Зная пристрастие евреев к гематрии и символизму, все эти события нельзя считать разрозненными "выстрелами Авроры".

Если "отец сионизма", создатель этой новой еврейской идеологической чумы, сделал ставку на Турцию, и проиграл, то Вейман сделал ставку на Великобританию, и выиграл. Но и в случае "проигрышей", и в случае выигрышей прорисовывается одно и тоже: еврейская верхушка рассматривает "гойские" (не еврейские) страны и правительства в качестве марионеток, орудий для достижения своих целей. К орудиям не испытывают никакой симпатии и никакого сострадания. Гои обязаны проливать кровь друг друга ради того, чтобы евреи царствовали над ними.

Но и евреи никогда не перестают убивать друг друга, не прекращают междоусобной войны. Гражданская война: это перманентное продолжение практики человеческого жертвоприношения, высший эзотерический императив для поколений и поколений, втянутых в водоворот безликой воронки иудаизма. В Первую Мировую войну еврейский мир разделился на две половины, распределенные между Тройственным Союзом (Британия, Франция, Россия) и Тройственной Антантой (Германия, Австро-Венгрия, Турция), и евреи "одной половины" убивали евреев "другой".

РАБСТВО

Концепция предельной зависимости в иудаизме: это метафизическая концепция абсолютного рабства, в его "колдовском" и внечеловеческом смысле. Тысячи мелочных предписаний, до предела регламентирующих быт, десятки тысяч законов, которые понимают только руководящие раввины (где уж там рядовым раввинам! — и это ставит рядовых евреев в полную и нерациональную от них зависимость), совершенно дикие, иррациональные диспуты (вроде спора о том, какое насекомое разрешается задавить в субботу: муху или комара), на что выделяются большие средства, и т. п.: все это служит целью духовного и физического закабаления. Тогда как христианство опирается на концепцию любви, ислам — на концепцию совершенствования и мира, и оба (помимо инстинктов) взывают к разуму, к сознанию, то иудаизм взывает исключительно к подсознанию, управляя человеком через его темную, неподвластную разуму, сторону, кодируя его мозг, воздействуя гипнотическими и психофизическими средствами. Демагогические, риторические, гематрические талмудистские рассуждения своей бесконечностью, амбивалентностью и софистикой стоят ближе к подсознательному, чем к сознательному.