Читаем Ящик Пандоры полностью

Иудаизм, и, вместе с ним, сионизм: это оружие, такое же, как атомная бомба. Отсутствие каких-либо определяющих черт, целостности, основополагающих признаков как раз и отражают предельно опасную, паразитическую, "камуфляжную" сущность "избранного народа". Объект без вкуса, формы, цвета, национальной принадлежности, объема, названия и постоянной среды, объединяющий несовместимые, взаимоисключающие качества: он страшен своей неухватностью. Бой с ним — это бой с тенью, с невидимкой, которую невозможно победить. Лучше других, хотя и не осознавая убийственности своих вопросов, это ухватил Амос Оз: "Израильское общество и культура: представляют ли они собой преемственность, идущую от еврейского исторического прошлого, сформированного в диаспоре, или отсутствие таковой? Евреи — это национально-этническая группа или религиозная община? Какова связь между сионизмом и иудаизмом? между израильской культурой и традиционной еврейской? между израильской и еврейской самоидентификацией? между государством Израиль и евреями диаспоры?"

Являясь одновременно "и тем, и другим", еврейство как некая общность представляется совершенно размытым (эклектичным, и т. п.) даже самим еврейским идеологам. Что уж говорить о посторонних! Эта секта выработала именно такое бытование, лишенное всяких сквозных признаков — определяющих, отличительных качеств и свойств. И это, уже само по себе, должно рассматриваться как вызов и выпад одновременно. Неопределимость, неопределенность, аморфность выполняют две основные функции, одна из которых интровертная, другая — экстравертная. Первая служит для отчуждения и изоляции (от "наружного" мира), вторая — в качестве непревзойденного и универсального оружия. Это оружие, как складной нож, "трансформационное" и многофункциональное; оно может стать демографическим оружием, а, если понадобится, шпионско-спецназовским, или политическим, или идеологическим, или культурно-этнографическим, или экономическим, или психотропным: каким угодно. Не случайно Шафир писал о том, что никакой "еврейско-израильской" идентификации не существовало, но она возникла в процессе захватнических войн и оккупации чужих территорий. Собственно говоря, состояние "орды", кочевой экспансии: это и есть главное состояние этой секты. Как и захват пленных, рабов, одной из партий которых стала "русская алия". "Национальная принадлежность" евреев в каждом конкретном случае воссоздается в процессе очередного витка, очередного налета и захвата, экспансии в каждую конкретную область или географический район. Так — команды пиратского корабля не существует вне конкретной пиратской задачи; так банды налетчиков не существует вне конкретной преступной акции. Не случайно Киммерлинг называет израильское общество "гражданско-армейским" или "военно-гражданским", но в соревновании терминологических изысков наверняка победило бы слово "банда".

Рохид Гоэль подчеркивает, что, сформировавшись, раббинистический иудаизм культивировал "культуру мессианства", как противостояние гуманизму. Отсюда талмудическая демагогия, принимающая сторону любого смысла путем умозрительного словесного жонглирования.

В международных конфликтах евреи ВСЕГДА служат ОБЕИМ сторонам, одной рукой помогая той или иной силе, а другой — противостоящей. Связи еврейских сионистов с фашистской Германией никогда не обрывались, к концу Второй Мировой войны даже усилившись, тогда как лицом они повернулись к Соединенным Штатам. Не забывая при этом заигрывать и с Советским Союзом. В последние пятнадцать лет стало модным выражение "двойная лояльность", которым определяют верность евреев стране их официального гражданства, и, одновременно, Израилю. На самом деле у них нет той, ни другой лояльности. Ни двойной, ни тройной. "Настоящий", хрестоматийный еврей предаст всегда, любую сторону и при любых обстоятельствах. Тем более это справедливо в отношении еврейской верхушки. О силе и успехе той или иной еврейской фракции никогда нельзя судить по числу ее сторонников. В еврейской среде нет, не было и никогда не будет ни малейшего намека на консенсус. В этой среде все споры и конфликты решаются не в честной борьбе, но тайной закулисной возней, в атмосфере секретности и интриг; не в ходе соревновательного соперничества и даже не на полях сражений, а посредством яда, предательства и кинжала.