Читаем Ярославский мятеж полностью

Возникает непреодолимое ощущение, что представители западных держав, даже не столько французы, сколько англичане, пытались сделать виновными в срыве глобальных планов Перхурова и самих ярославцев. Можно было бы, конечно, поверить в версию о том, что «десант не был готов», однако в Мурманске англичане высадились уже в марте 1918 года, а судя по ряду источников, были готовы начать интервенцию в Архангельске уже в конце июня. То, что в Ярославле вооруженное выступление началось на день раньше запланированного, вовсе никак не могло изменить глобальных политических планов. Другой вопрос, а что, если «западные союзники» изначально не планировали двигаться в Ярославль после своей высадки на Севере? И отнюдь не в силу каких-то временных или климатических причин. Просто они изначально не намеревались поддерживать восстание в Ярославле, несмотря на то, что всеми своими обещаниями активно провоцировали его. Выражаясь современным политическим языком, им была нужна «сакральная жертва». До Савинкова это дошло только много лет спустя: «Таким образом, французы принимали ближайшее участие в этом деле и нас совершенно обманули. Мне очень трудно допустить, чтобы Нуланс не знал, будет ли высажен десант в Архангельске или нет. Я думаю, что здесь со стороны французов было скорее сознательное введение меня в заблуждение, чем что-либо иное. Я думаю, что Нулансу и французскому правительству по разным соображениям нужно было иметь право сказать, что против Советской власти идет вооруженная борьба, и сослаться в этом отношении на какойнибудь выдающийся факт». Для одобрения масштабной интервенции надо было продемонстрировать «мировому сообществу» жесткость большевиков, которые фактически стерли с лица земли вместе с населением древний русский город. И подходящая цитата находится как раз у еще одного апологета «бездеятельности Антанты», генерала Евгения Миллера, который в своих мемуарах написал: «Большевистская власть в России была в апогее своей силы; восстание в Ярославле и в других поволжских городах было подавлено центральной властью с беспримерной жестокостью в целях устрашения; пытки и истязания, перед которыми бледнеют самые утонченные изобретения средневековой инквизиции, стали обычным выявлением воли свободного народа при всяком соприкосновении с золотопогонниками. Нужно было громадное мужество, чтобы сорганизовать переворот».

Можно сколь угодно долго рассуждать о том, что «западные союзники» фактически предали восставших в Ярославле, обрекая их и город на уничтожение, но если отодвинуть в сторону сугубо моральные установки, то можно заметить, что в 1918 году древний город на Волге стал своего рода «разведывательной площадкой», на которой сталкиваются интересы самых различных групп: консервативных офицеров, известного авантюриста Савинкова, дипломатов всех мастей, военных атташе и т. д. Каждая из этих сторон намеревалась использовать всех остальных сугубо в собственных интересах. При изучении документов ярко бросается в глаза, что фактически никто не был готов взять на себя ответственность за то, что центром глобальных планов стал именно Ярославль. Французы кивали на Савинкова, мол, это сугубо его инициатива – ему лучше была известна обстановка в стране. Савинков заявлял обратное: «Французы мне посоветовали выбрать такой план: захватить Ярославль, Рыбинск и Кострому. Но я колебался. Мне казалось, что у нас нет достаточных сил». На фоне всего этого кажется странным поведение Перхурова, который не раз заявлял, что никогда не был в Ярославле раньше, но поисково-исследовательская группа «Июль 1918» обнаружила, что в Толгском монастыре, расположенном на берегу Волги чуть севернее города, был послушником один из близких родственников полковника, и по традиции мелкопоместного дворянства Перхуров наверняка мог посетить Ярославль до событий 1918 года.