Читаем Ярко пылая полностью

Элинор молилась, чтобы он не смог увидеть ее румянец в этом тусклом свете. Поэтому он видел все раньше. Возможно, Рамси тоже, и молчал, чтобы не смутить ее. Всегда джентльмен. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Бомонда.

- Я предполагаю, что скоро вернусь в Лондон. Если адмирал решит, что пиратская угроза была в основном устранена.

Бомонт встретил ее взгляд. Он выглядел удивленным, хотя она не могла понять, что в ее словах было удивительно.

- Я думаю, вы могли бы остаться, если бы захотели.

- Меня здесь больше ничего не держит, мистер Бомонт.

В лунном свете его глаза сузились.

- Ничего не держит вас здесь?

- Что бы вы сказали мне, лейтенант?

Его рот раскрылся, но он сдержал слова, готовые слететь с его губ.

- Полагаю... ничего. Если у вас нет причин оставаться. Я думал... но, полагаю, ошибся. Лучше вы уйдете, чем останетесь здесь из чувства благодарности... это плохое чувство, - он отодвинулся от таффрала, оставив Элинор в замешательстве. - Майлс скоро проснется. Я должен быть там, когда он придет в себя.

Как будто холодная океанская волна ударила ее, спуская в замерзшие глубины, где она не могла ни говорить, ни видеть.

- Что? - она вынырнула.

- Хейс говорит, что он знает кое-кого, кто сможет помочь ему. Это какой-то вид исцеление, которое он применил. Никогда раньше не видел такого, чему я рад.

Наконец, Элинор смогла вымолвить.

- Я думала, что убила его, - прошептала она.

- Что вы хотите сказать, мисс Пемброук?

- Он был мертв, - произнесла она громче, - он не дышал, и я... я думала, что убила его.

Выражение лица Бомонда перешло от сердитого к испуганному, а затем к полному сочувствию за одну секунду. Он потянулся, чтобы взять ее за руку.

- Мисс Пемброук, прошу прощения, - сказал он. - Они унесли вас раньше, он не дышал, правда, и его легкие были сожжены, но нет ничего, с чем Хейс не смог справиться. Останутся шрамы, но он не мертв. Вы... о, неудивительно, что вы сказали, что ничего не держит... - он потянул ее. - Пойдемте со мной. Вы можете сами убедиться.

- Нет, - воскликнула Элинор, выдергивая руку. Благословенное облегчение осознания того, что она не отвечала за две смерти, растаяло от ужаса и тоски, и другого рода сокрушительной вины. - Я не могу его видеть, я не могу этого вынести, он..., - и она убежала мимо рулевого, по лестнице вниз, в темные, дурно пахнувшие стены своей спальни.

Она стояла, тяжело дыша, глаза закрыты. Шрамы, сказал Бомонт. Она так сильно навредила ему, навсегда повредила его, и ей, в конечном итоге, пришлось бы увидеть его и узнать, как он ее ненавидит, как ее отсутствие контроля отвернуло его, того, кто обуздал свои импульсы, чтобы не использовать свой талант, не причиняя вреда другим. Мысль пронзила ее сердце.

Она зажгла лампу и использовала испорченную, опаленную куртку Рамси, чтобы вытереть рвоту, странно, что ее было немного, скомкала тряпку и швырнула в окно большой каюты. Затем она вернулась в свою каюту и спряталась, оставив дверь открытой, чтобы проветрить комнату. Она села на кровать и позволила беспорядочным мыслям мелькать в ее голове. Кому-то придется пойти за телом Стратфорда. Ей нужно другое платье, она не могла носить имеющееся каждый день. Это было совершенно неуместным.

Она должна была поговорить с адмиралом. Могла ли она найти путь на «Бретон», прежде чем Рамси поправится, чтобы увидеть ее? Если бы она могла полностью этого избежать... возможно, это было то, чего он хотел, чтобы не напоминать о том, кто его ранил. Была ли снова его рука цела? Неужели Хейс смог спасти руку? Она попыталась не думать об этой почерневшей конечности. И сказала себе: для него это небольшая помеха, он настолько искусный Перемещающий. Она возненавидела себя за попытку придумать оправдание.

Дверь большой каюты открылась. По полу прозвучал топот шагов, свет разлился по каюте, осветив дверной проем. Элинор сидела на кровати, ее пульс барабанил в ушах. Шаги, затем тишина. Затем Рамси произнес:

- Артур сказал, что вы не придете ко мне, поэтому я пришел к вам.

Он не рассердился. Он казался спокойным и невозмутимым, как всегда. Элинор зажмурила глаза, пока не увидела искры, потом открыла их и вышла из своей комнаты.

Рамси стоял у окна, его профиль был в тени. На нем были только рубашка и брюки, ни одна из которых не была сожжена, а сапоги выглядели нетронутыми огнем. Когда она вошла, он слегка повернул голову, а затем бросил на нее взгляд, который оставил правую сторону его лица в тени.

- Вы прекрасны, - сказал он. - Я видел это платье, висящее в шкафу, дюжину раз, но я никогда не думал, что увижу, как вы его носите.

Это было не приветствие, на которое она собиралась ответить, Элинор начала заикаться:

- Это... у меня нет других платьев, капитан, и... Я надеялась, что вы не подумаете... это не так, я счастлива...