Читаем Ян, душа моя полностью

Толстая, в белом халате и колпаке с синей полоской. Она сделала химию недавно, так что волосы из-под шапочки торчат и вьются в разные стороны. Не знаю, зачем нужно было устраивать меня в школу, где она работает. Я сюда даже не проходила по баллам. Наверное, за тем же, за чем она ходит не в нормальный салон делать химию, а к своей подруге домой. Чтобы сделать мою жизнь еще хуже.

С независимым лицом я иду к буфету, который ближе к выходу, потому что мама на раздаче. Но это не мешает ей гаркнуть:

– Януся! А покушать нормально?!

Школьники в очереди начинают оборачиваться на меня. Только не это.

– Я.. мне в туалет, – начинаю бормотать я.

– Ян, – начинает Настя с укоризной.

– Я сейчас!

И я выскакиваю из столовой с горящими ушами, бегу в сторону туалета, потому что больше спрятаться негде. И с силой врезаюсь в кого-то в коридоре.

– Эй! Ты сегодня вообще невменяемая?

Я досадливо морщусь и поднимаю взгляд. Ну конечно, парень из Симс. Одна и та же прическа в любых ситуациях, волосок к волоску.

– Извини.

– Смотри, куда идешь, – бросает Глеб и начинает уходить.

А я внезапно закипаю.

– А что, я прическу тебе испортила? – слышу свой голос будто со стороны.

– Что?

– Что слышал. Я извинилась. Можно было отреагировать повежливее.

Он смотрит на меня как на неведомую зверушку. Несколько секунд мы молчим, просто глядя друг на друга. И я не выдерживаю напряжения:

– Ну что, не привык, что тебе отвечают?

– Нет, просто думал, ты немая.

Тут Глеб кривит губы, разворачивается и уходит.

Я остаюсь стоять в холле. Потерянная и раздраженная. Я только что нахамила популярному старшекласснику, и самое главное – лучшему другу Яна. Зачем? Может, это напряжение так вылилось?

В туалете меня находит Оливка. Заходит с откушенной сосиской в тесте и заранее укоризненным взглядом. Я в это время внимательно изучаю свое лицо в зеркале. Густые брови, тонкий маленький нос, небольшие, но полные губы. Я очень похожа на папу. Всегда была этому рада.

– Ну и что это было? – говорит Настя.

– Пописать нельзя?

– Ты каждый раз будешь писать при виде своей мамы? Похоже на нервное расстройство.

Я снимаю резинку с волос и оставляю их распущенными. Можно ли меня назвать красивой? Думаю, нет. Я бы сказала – миловидная. Скорее так. Перекладываю волосы с одного плеча на другое. Может, мне стоит больше краситься?

Оливка, нахмурившись, наблюдает за мной.

– Ян, ты в порядке?

– Да, в полном. Просто я останусь здесь. Решено, я навсегда останусь жить в туалете. Ты будешь приносить мне сосиски в тесте, а больше ничего и не надо, вода есть, горшок тоже.

– Я эту дрянь только из-за тебя взяла, потому что голодная была как волк, а ты ускакала из столовки как горная коза.

– Ага, как бы волк не съел горную козу, – я улыбаюсь Насте через зеркало и вдруг ощущаю странное беспокойство, – и вообще-то дурацкие сравнения это мой конек.

Оливка улыбается в ответ:

– Волк уже перекусил. Но мой гастрит будет на твоей совести. Давай, туалетный затворник, пойдем на дело.

– На какое?

– Сама знаешь. Нам собаку украсть, потом учебник, дел невпроворот.

Я шиплю на нее, пока подруга за локоть увлекает меня в коридор.

– Идут.

– Да тихо ты, вижу.

Я действительно вижу Яна, он в своем ярко синем пуховике, такой пропустить сложно. Собака важно семенит рядом. Я на секунду отвлекаюсь, любуясь парнем. Грубые ботинки, длинные ноги в черных джинсах. Уверенная, чуть вразвалку, походка.

– Сосредоточься, – насмешливо говорит Оливка.

– Я сосредоточена, как орел.

– Была же горной козой?

– Насть!

Она тихо смеется и поднимает вверх руки:

– Все-все.

Надо сказать, что выглядим мы жутко глупо. Сидим в сугробе, спрятавшись за «Рендж Ровером» и перешикиваемся. Та еще картина.

Пока мы препираемся, Ян «паркует» собаку у магазина и уходит внутрь. Бенедикт сидит, не шелохнувшись. Морда очень серьезная.

– Такой послушный, наверное, они занимались с кинологом, – зачем-то говорю я вслух.

– Значит, держи его крепче, когда отвяжешь, вдруг будет вырываться.

– Я?! – от возмущения у меня просто перехватывает дыхание.

– Конечно, это же твой учебник.

– Но план ведь твой!

– Яна, у нас очень мало времени, мы можем и дальше спорить, но он скоро выйдет.

– И что будет, если он выйдет?! – я начинаю паниковать.

– Я его отвлеку.

И Оливка буквально выталкивает меня из сугроба на дорогу. Колени затекли от неудобной позы, я бегу к магазину вперевалку и не могу поверить, что делаю это. Пес смотрит на меня недоуменно, пока я отвязываю поводок. Стильный, черный, он никак не поддается, пальцы задеревенели на морозе, и я готова разрыдаться. Я в панике бросаю взгляд на магазин. Никого. Проходит целая вечность, пока я догадываюсь отстегнуть карабин от ошейника. Хватаю Бенедикта, который начинает истошно лаять и вырываться, прижимаю его к груди и бегу за машины, пригнувшись к земле. Господи, хоть бы никто не увидел! Я украла собаку, какой позор, бедное животное, я отвратительный, ужасный человек! И тем не менее я продолжаю бежать дальше, во дворы, не разбирая дороги, железной хваткой удерживая Бенедикта.

– Яна! Яна!