Читаем Ян, душа моя полностью

Карась подкидывает монетку, и Миша Попов выигрывает нам подачу. Я подаю первая, поэтому беру мяч, пару раз стучу им об пол, и кидаю взгляд на большое окно, которое ведет из зала в холл третьего этажа. Все внутри обрывается – там стоят Ян и Глеб. Мяч ударяется о мысок моей кроссовки и улетает прямо к Але на скамейку, она сидит в запасе. Та неловко кидает мяч обратно. Стыдно ужасно. Мое сердце колотится где-то в горле. Почему они здесь? Наверное, просто нет урока. Но почему они ЗДЕСЬ?! Нельзя было пойти в столовую?

Я поворачиваюсь спиной к окну и еще раз стучу мячом об пол. Если промахнусь, можно будет сразу помирать.

Я подкидываю мяч, перестаю дышать, весь мир замирает. Замахиваюсь, с силой бью по нему. Мяч стрелой летит над самой сеткой, едва задевает ее и ударяет в центр поля. Та команда даже не пытается его отбить. На моем лице расцветает самодовольная улыбка. Не могу с собой справиться, поворачиваюсь на окно в коридор. Там никого нет.

Улыбка меркнет. Ну, лучше бы думала о том, как забрать учебник.

**

После урока я быстро переодеваюсь в джинсы и свитер, умываюсь и заново делаю хвост. Оливка в брюках и лифчике поправляет макияж консилером. Я поджимаю губы и сажусь на скамейку. Терпеливо жду, когда раздевалка опустеет. Последней уходит Аля, и я едва дожидаюсь, когда за ней закроется дверь.

– Какой план?!

– Мы украдем его собаку.

Какое-то время я молчу. Осторожно интересуюсь:

– Что?

Оливка садится на лавку рядом со мной:

– Схема такая. Мы крадем его собаку, потом возвращаем, когда окажешься у него дома, меняешь учебники. Все просто.

– Ты в своем уме?

– Более чем, – она встает и роется в рюкзаке, – не могу найти хайлатер, у тебя нет?

– Нет, Насть, у меня нет. Ты не понимаешь, что это все смешно? Как мы украдем собаку? Как мы окажемся у него дома? КАК я поменяю учебники, ты нормальная?!

– Как-нибудь, – Оливка безмятежно улыбается.

Я закрываю глаза руками и обессиленно горблюсь.

– Это какой-то сюр.

– Ян, что за слово.

– Ну если это сюр, как я еще это назову.

– Ну скажи «это такой пендец», – Оливка наконец натягивает рубашку.

– Я в жопе, и как это ни назови, ситуация не поменяется, – я убираю руки от лица и мрачно смотрю на подругу.

Она аккуратно сворачивает форму, пока звенит звонок:

– Ян, тебе нужно поймать дзен. Пойдем на обществознание, там все обсудим, окей?

Я молча беру рюкзак и закидываю на плечо. Хуже уже не будет.

**

– У него есть собака.

– Да, я знаю.

– Это кинг чарльз спаниель.

– Я знаю.

– Он ее очень любит.

– Я знаю.

– Яна, ты сталкер.

– Что?

– Неважно, – шепчет Оливка.

Мы поставили учебник на парту обложкой к учителю и делаем вид, что переписываем конспект. Честно говоря, на обществознании мы только этим и занимаемся последний месяц. Прошлый учитель уволился, а трудовику, которого поставили на замену, вообще не до нас.

Настя открыла инстаграм Яна и показывает мне фото его собаки. Как будто я не видела эту фотографию тысячу раз. Ян в красной толстовке и черных джинсах, держит Бенедикта за морду и целует его в нос. Конечно, я на него не подписана, но захожу в его профиль (слава богу открытый) несколько раз в день. И даже смотрю сторис, конечно, с подставного аккаунта. Я знаю, что это достаточно жалко, но ничего не могу с собой поделать.

– Спорим, ты не знаешь одного, он ходит за продуктами в магазин в моем доме, и оставляет собаку у входа.

Я удивленно выдыхаю:

– Не-е-ет.

Оливка меня передразнивает:

– Да-а-а. Он ходит туда за хлебом или за чем там его посылает мама, и пес сидит послушно у входа, но у нас будет несколько минут. Хотя конечно да, я тоже против того, чтобы оставлять собак у магазинов. Всегда думала, что им не только грустно, но и что их могут украсть.

Тут Настя подмигивает мне.

Когда звенит звонок, Оливка говорит:

– Сходим в столовку? Я голодная жесть просто.

Я внутренне напрягаюсь. Киваю. Медленно собираю учебники в рюкзак.

– Ян, давай быстрее, бога ради, там очередь растет с каждой секундой.

Я закидываю рюкзак на плечо, присаживаюсь, чтобы подтянуть узелки шнурков. Они и без того тугие. Но лучше, конечно, перевязать. Вот интересно, откуда у Оливки выражение «бога ради». Она часто вплетает в речь что-то такое, что не совсем походит десятикласснице. Может быть, дело в том, что ее до десяти лет воспитывала бабушка.

– Яна!

– А?

– Газовая труба! Ян, ну шевели ногами, есть хочу.

И пока я смотрю, как Настя реально шевелит ногами, и очень быстро, сбегая по лестнице, пытаюсь уговорить себя, что а) нельзя избегать столовку до конца школы; б) возможно, в этот раз моя мама отошла в туалет или растворилась, поэтому я ее там не увижу.

Мы заходим в столовую – длинные столы и лавки, салатовые стены, лента с посудой при входе, все сильно стандартно и очень тошнотворно.

Знаете, что еще не выбивается из стандартной картины? Моя мама.