Читаем Яблони на Марсе полностью

— Об этом никто не знает, — добавил я, — кроме меня.

— Вот и я не в курсе, — ровным голосом согласился он.

— Не имеет значения. Все об этом забыли. Все списано. Ты меня понимаешь, Лео?

— Откуда ты узнал?! — все-таки спросил он после долгой паузы.

— Я — Врач, знать все — моя обязанность. И хотя ты создал массу проблем своей семье и натворил кучу глупостей на Станции, я кое в чем должен тебе признаться, Лео…

— В чем?

— Ты ведь умный парень… Гений, как про тебя говорят… Наверное, ты и сам уже обо всем догадался. Главная задача Врача — поддерживать счастье в каждом человеке.

— И как же ты это делаешь?

— Вспомни: пятый курс прививок. Он содержит наночип-стимулятор, способный управлять выработкой гормонов в мозге.

— И ты управляешь всеми с помощью этих штучек?!

— Да, эти… устройства отзываются на мои сигналы. Так я могу следить за вами, чтобы помогать и лечить.

Лео вообразил, что принят в круг посвященных. Его напряженные плечи расслабились, он глубоко вздохнул и с облегчением улыбнулся: «Я знал это. Я — знал!»

— Легко было догадаться! — От возбуждения его лицо горело. — Станция — просто дыра, а все ходят довольные, как морские свинки. Они что, психи?!

— Но ведь ты не чувствуешь себя счастливым, Лео?

— Ни минуты, ни секунды!

— А знаешь почему?

От неожиданности он несколько раз моргнул.

— Почему?

— Я не сделал тебя счастливым, как остальных, — сказал я. — Сознательно. На каждой станции среди спящих должен быть хотя бы один бодрствующий. И на «Марсе-9» единственный вменяемый человек — это ты.

Я никогда не видел Лео более счастливым, чем в тот момент: «Я знал! Я — знал!»

— И все же, — продолжил я, — тебе известно далеко не все. Куда может отправиться бодрствующий? На другую Станцию? Но ведь везде одно и то же… Нет, Лео, тебя ждет иная судьба. Ты должен мне верить.

Он хотел, очень хотел верить.

— Что ты собираешься со мной сделать? — шепотом спросил Лео.

— Переоденься, пожалуйста, в скаут-комбинезон. Мы должны подняться наверх и связаться со Скайбо.

— Скайбо?..

— Пока ты будешь одеваться, я расскажу тебе кое-что еще.

Механически натягивая и застегивая комбинезон, Лео внимательно слушал. Иногда он замирал от восторга — мой рассказ застал его врасплох. Я никогда не видел раньше, чтобы он так искренне улыбался. Открытой, честной улыбкой. Защелкнув последнюю застежку, Лео подошел ко мне, и тут я заметил, что он плачет. Наверное, впервые в жизни. Моя человеческая рука непроизвольно потянулась и смахнула горькую слезинку с его щеки: «Не плачь, Лео. Никто больше не заставит тебя быть счастливым».

Колонисты по-прежнему толпились возле лифта. Над толпой витали ядовито-желтые призраки: тревоги, опасения, страхи. Эти люди разучились ненавидеть, но не перестали бояться… Пусть видят то, что им положено видеть. Их счастью больше ничего не угрожает: Врач, ужасный Отбраковщик, сделает свою грязную работу. Железной рукой вырвет с корнем источник беспокойства. Вот он, этот Лео, как всегда с наглой, самодовольной усмешечкой во весь рот. Даже когда безутешные родители — рыдающая мать и нечастный отец — бросились к нему, он едва удостоил их вниманием! «Не плачь, ма. Держись, па», — вот и все, что он сказал на прощанье! А сестренке и вовсе ничего не сказал! Ни тени раскаяния! Какая дерзость — подумать только! И мы терпели это целых пятнадцать лет!

Все шло по плану. Каждый должен запомнить Лео именно таким. Никто не пожалеет о нем. Будут сочувствовать родителям, не сумевшим помочь сыну. Или сестре, давшей повод к его отбраковке. Но никто никогда не пожалеет об утрате. Иногда мне кажется, что люди безумны. А иногда — нет.

Створки лифта открылись. Лео накинул на голову серый капюшон гермошлема с красной надписью «ЛЕО». В последний раз огляделся по сторонам, насмешливо показал кому-то язык, быстро чмокнул в щечку всхлипывающую мать, мимоходом пожал руку отцу и подмигнул встревоженной сестренке.

— Не беспокойтесь, — утешил их Лео, — все будет в порядке, правда!

— Идем, — сказал я.

Алексей опустил глаза. Таня, стискивая ручонку Моны, спрятала лицо на груди мужа. До меня донеслись сдавленные рыдания.

— Эй, мелкая! — нагнулся к сестре Лео. — Не скучай без меня. Так всем будет лучше. Вы будете счастливы. А у тебя скоро появится маленький братик.

Мона, ничего не поняв, робко взглянула на него и сунула в рот палец.

Мы вошли в лифт, улеглись в кресла и начали пристегивать ремни. Лео не сдержался: «Ну, чего вылупились, придурки?! Отбракованного не видели? Проваливайте!»

Дверь лифта отсекла ропот возмущения. Мы остались одни в магнитной капсуле, которая через десять… девять… восемь… секунд помчится к внешнему шлюзу.

— Ну же… Говори, говори, Врач! Куда я отправлюсь?

— Церера, — ответил я.

На двоих у нас был один фонарь — мой. Широкой полосой света он выхватывал из сумерек тропинку, ведущую к Масляному Озеру. Это была редкая ночь, когда в разреженном марсианском воздухе мало пыли и можно разглядеть бледные пятнышки звезд в лилово-чернильном небе. Лео поправил на плече съехавшую лямку рюкзака и снова обернулся ко мне, чтобы еще раз произнести волшебное слово.