Читаем Яблони на Марсе полностью

Надев на лицо любезную улыбку, я вступил в сектор семьи Кэссил. Двери оказались закрытыми. На Станции нет замков, которые Врач не мог бы открыть, но я вежливо постучал — дань традиции. Я ожидал, что мне навстречу выйдет Алексей, но ошибся: дверь распахнул Лео. Высокий для своего возраста, с длинными вьющимися волосами и темно-серыми глазами, очень похожий на красавицу-мать. Эмоциональный фон Лео, впрочем, как и всегда, хаотично мерцал. Если человеческие эмоции рассматривать в цвете, то чувства Лео всегда ярче, интенсивнее, горячее, чем у любого, кого я знал.

— Привет, — сказал я и перешагнул через порог, а Лео закрыл за мной дверь.

Таня, опустившись на колени перед дочерью, меняла окровавленный тампон в ее маленьком носике. Часть меня восприняла всю меру материнской боли: никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. Запустив в ее мозге программу общей релаксации, я отметил, что охватившая ее безнадежность понемногу отступает.

Алексей замер в угрожающей позе. Сжав кулаки, он встал между мальчиком и мной. Вымученная улыбка превратила его лицо в злобную гримасу. Отец Лео был готов меня ударить. Стоит отключить его чип, он начнет бить меня кулаками, ломая пальцы, разбивая в кровь руки, чтобы дать выход отчаянию. Пятнадцать лет его жизни: надежды, тревоги, мечты, планы — все рухнуло. Алексей готов был стоять насмерть. Но это означало бы еще одну отбраковку. Поэтому я снизил выработку норадреналина в его мозге до минимально возможного уровня. Мужчина будто натолкнулся на стену, сонный блуждающий взгляд остановился на жене и дочери. Очень хорошо. Сейчас даже навязанное извне спокойствие удержит его от безумных поступков. Человек способен мыслить рационально — надо только дать ему время и немного подтолкнуть.

В молчании прошла минута. Другая. И Алексей начал сознавать, что истинным виновником трагедии является вовсе не Врач. Его напряженные мышцы расслабились, и он отошел к жене. Кулаки разжались, Алексей взял малышку на руки и прижал к груди. Между мной и Лео больше никто не стоял.

— Алексей, — сказал я, сделав шаг в их сторону.

— Нет! — воскликнул он, отворачиваясь и сильнее прижимая девочку к груди. Таня с испуганной улыбкой смотрела на меня красными от слез глазами.

— Не волнуйтесь, я собираюсь всего лишь осмотреть Мону.

Родители переглянулись. Смысл слов ускользал от них — последствие сильного стресса.

— Ваша дочь, Мона, — терпеливо повторил я. — Я должен осмотреть ее. Возможна серьезная травма.

— Да, конечно, — сказала наконец Таня, и Алексей согласно кивнул. — Осмотрите, прошу вас.

Врачебный осмотр — необходимый и, пожалуй, сам по себе целительный ритуал. Наклонившись, я осмотрел лицо девочки. Кровотечение уже остановилось. Мои человеческие руки быстро обработали ее кожу, убрав засохшую кровь дезинфицирующей салфеткой, а зонд-манипулятор незаметно впрыснул сладкое болеутоляющее. Мона расплылась в улыбке. По моей просьбе она вдохнула и выдохнула, показывая, что может дышать через нос. Улыбки на лицах родителей стали чуть менее вымученными. Протянув Моне скрученную из ярко-синего воздушного шарика рыбку, я спросил:

— Тебе уже не больно, Мона?

— Не-а! — Новая игрушка весело завертелась в ее ладошках.

— Это Лео тебя ударил?

Рыбка застыла хвостиком кверху. Ребенок молчал.

— Мона, люди видели, как он сделал это, — сказал я. — В холле, возле лифта. Он ударил тебя ногой.

— А вот и нет! — ответила девочка. — Мы гуляли в парке. Я не хотела идти домой. Лео рассердился. Я убегала, а он догонял — мы так играли! А потом… Потом он стукнул меня. И не ногой, а кулаком, вот так!

Я поднялся и, не глядя на родителей, приказал:

— Таня, Алексей, возьмите девочку и ждите нас снаружи.

Из-за спины послышался хрипловатый голос. Лео спросил: «А что насчет меня?..»

— Ты останешься.

— Почему?

— Сейчас узнаешь.

Эра космической экспансии продлилась недолго — всего тридцать лет. За этот срок — между созданием первой лунной базы и последней экспедицией к Церере — люди успели побывать на Меркурии, удачно высадиться на Марсе и неудачно — на Венере, обследовать с полсотни астероидов. Объектом колонизации выбрали Марс.

За пять лет на орбите Луны был построен целый флот — тридцать «Столетних кораблей», огромных цилиндров из металлокерамического сплава. Триста метров в диаметре, полтора километра в длину — миллионы тонн технического прогресса должны были опуститься на поверхность Марса, чтобы стать основой системы станций терраформинга.

В состав экипажей отбирали молодых, идеально здоровых, одаренных и блестяще образованных мужчин и женщин. Максимальное генетическое разнообразие, никаких родственников, детей, только молодые пары и одиночки. Из миллионов добровольцев поселенцами смогли стать всего пять тысяч. Они благополучно добрались до Марса. Врачи не допустили ни единой смерти за время долгого, почти год, полета.