Читаем Яблони на Марсе полностью

— …Вы были правы насчет временных перемещений. У Якимова — видите, до сих пор помню его фамилию, — из-за этого ничего не вышло. Он еще несколько лет бился с генератором, но стабильного результата так и не получил. Мне, конечно, не поверили: мальчишка-хулиган после шока и ведущий ученый — кого послушают? Но осадок остался, смотрели на него косо. Короче, не смог он больше здесь работать, вернулся на Землю. Следующему директору я отнес ваши записи, и тогда уже работа закипела. Я, — Рума смущенно опустил взгляд, — за это время сам разобрался, в чем смог, и сразу после школы попросился в НПО. С заочным обучением дальше, конечно. Генератор воздуха мы запустили еще пятнадцать лет назад. Какое небо теперь на Марсе, видите? В окна смотрели? Весна, все цветет, белые сады кругом. Я сам смотрю и удивляюсь, даже не представлял, как это красиво… — Он помолчал. — А машину времени — мы ее называем «переместитель Быстрова» — доделали только сейчас.

— Переместитель Быстрова, — задумчиво повторил Артем. — Я польщен, конечно, но сколько вы потратили сил и средств! Даже страшно подумать. Неужели это все — только для того, чтобы проверить мою теорию?

— Ну, нет. У меня была вполне конкретная личная цель: сказать вам спасибо. Ради нее я был готов трудиться еще хоть сто лет.

— Ладно, у тебя… у вас. А у народа? Чем эта машина времени может послужить людям?

— Артем… странно все так. — Рума усмехнулся. — Сейчас вы моложе меня; не знаю, как к вам обращаться. Переместитель нам послужит, вот увидите. Не представляете, какой мы затеяли проект! Помните, тридцать лет назад человечество столкнулось с проблемой снижения рождаемости?

— Еще бы. Кажется, генетический сбой. Количество фертильных женщин сократилось в разы…

— В десятки раз! И до сих пор генетики ничего не придумали. Пока они там ДНК переклеивают, люди вымрут, как мамонты. Дети сейчас — словно восьмое чудо света. И мы тогда… — Рума замолчал. — Видите это помещение, это здание?

— Да.

— Это реабилитационно-обучающий центр для людей, которых мы перенесем из прошлого. Не волнуйтесь! История не изменится, потому что… потому что мы забираем только тех, кто там — умер.

Не веря своим ушам, Артем смотрел на собеседника.

— Да, да! — кивнул Рума. — Никто больше не умрет. Все будут здесь, все доживут до старости. Дети, погибшие от голода или расстрелов, сожженные в печах концлагерей, замученные во время революций, — все будут жить. Вместо них мы отправляем в прошлое биокуклы. Это же вы меня научили: дети не должны умирать. Они все получат шанс на новую жизнь, на образование, лечение; они смогут трудиться, и творить, и строить будущее вместе с нами!

— Значит, — потрясенно спросил Артем, — это как рай? Жизнь после смерти?

— Ну, надеюсь, вы не чувствуете себя в раю, — махнул рукой Рума. — Вас, между прочим, ждут в родном НПО…

— Погоди, — перебил его Артем, ошарашенный внезапной мыслью. — А эта программа уже действует? Вы уже кого-нибудь перенесли, кроме меня?

— Кстати, да, чуть не забыл, — Рума наигранно хлопнул рукой по лбу. — Кое-кто хочет с вами встретиться. Пошли, пошли, — он направился к двери, — подождите секунду, — вышел в коридор.

Как зачарованный, Артем смотрел на дверь, за матовым стеклом которой виднелось два силуэта: невысокая женщина и худенький большеголовый мальчик.

— Па-а-ап. А почему небо синее?

Аксен повертелся на месте, будто бы устраиваясь поудобнее. На самом деле аппаратура корректировала угол обзора под восприятие пятилетнего мальчика.

— Потому что воздух в верхних слоях атмосферы преломляет солнечные лучи, и мы видим небо синим. Если б не этот эффект, небо было бы черным. С ярко-желтым Солнцем.

— Как здесь?

— Да, как здесь. А где ты видел синее небо?

Аксен оживился.

— На Фолкнерах! Пап, оно такое! Глубокое. Мальчики говорили, что если серое — это тучи. А у нас все время серое…

Антон автоматически протянул руку и обозначил поглаживание металлического «крабика».

— Еще поедете туда?

— Да! — мальчик опять оживился. — Через неделю! И потом еще в Норвегию. Звезды смотреть! Там сейчас зима и все время ночь. И звезды не исчезают. И Луна. Пап, а тебя видно будет с Земли?

— Не знаю даже, — Антон сделал вид, что задумался. — Тот месяц я на видимой части Луны, но в серп не всегда попадаю. Надо будет ближе к сроку график движения тени посмотреть.

Повисла пауза. Антон тихонько выдохнул и покосился на «крабика», пристроившегося на соседнем сиденье. По опыту он знал, что сейчас начнется новый поток вопросов. Интересно, что будет на этот раз? Музыка? География? Модульное расписание современной школы позволяло детям узнать и усвоить множество сведений, но вот родители, успевшие забыть обо всем неважном, регулярно чувствовали себя недоучками.

— Па-ап.

«Началось».

— А что такое биоресурсы?

Антон выдохнул. Это вам не направленная мутация амеб, на это обычный доктор инженерных наук вполне способен ответить. Главное — простыми словами объяснять и помнить, что «много знаний» не значит «взрослый».