Читаем Яблоки Тьюринга полностью

Большинство искателей прошлого из проекта SETI пытались поймать сильные, продолжительные сигналы. На этой стадии они бы сдались. Но что, если где-то есть маяк, который словно прожектором водит микроволновым лучом по всей Галактике? Это, как объяснил мне Уилсон, было бы для передающей цивилизации куда более дешёвым способом отправить послание гораздо большему числу звёзд. Поэтому, основываясь на этом экономическом аргументе, Кларк был запрограммирован на терпение. Он ждал целый год. Он даже направлял запросы на другие телескопы с просьбой быть начеку в случае, если сам он, зафиксированный в кратере, в момент повторного сигнала будет смотреть в другую сторону. В конечном счёте удача улыбнулась ему самому: Кларк повторно зарегистрировал сигнал — и на этот раз известил своих хозяев.

— Мы главные претенденты на Нобеля, — прозаично сказал Уилсон.

Мне захотелось пробить его невозмутимость.

— Наверное, там уже все позабыли о вашем сигнале, — ответил я и махнул рукой в сторону окон. Офис, изначально построенный для богатеев-управляющих из хедж-фондов, мог похвастать потрясающим видом на реку, на Английский Парламент и на спутанные останки «Лондонского глаза». — Ладно, он доказывает существование внеземного разума, и только.

Уилсон нахмурился.

— Знаешь, это не так. По правде, мы ищем в сигнале больше информации. Он очень слаб, в нём множество сцинтилляций от межзвёздной среды. По-видимому, нам придётся дождаться ещё нескольких повторений для лучшего разрешения.

— Несколько повторений? Да это ж несколько лет!

— Но и без этого мы можем многое сказать из самого факта сигнала, — продолжил он, выводя графики на монитор ноутбука. — Для начала, мы можем рассчитать технические и энергетические возможности «орлят» в предположении что они посылают сигнал как можно дешевле. Такой анализ соотносится со старой моделью под названием «маяки Бенфорда».

Он указал на минимум на кривой и продолжил:

— Смотри — мы полагаем, что они прокачивают несколько сот мегаватт через массив антенн поперечником в километры, может быть, сравнимую с нашим телескопом на Луне. Они рассылают импульсы по всей плоскости Галактики, в которой лежат большинство звёзд. Мы можем предположить ещё кое-что. — Уилсон откинулся в кресле и глотнул «колу» из своей банки, обронив несколько капель, чтобы пополнить коллекцию пятен на рубашке. — Поиск инопланетян всегда основывался на философских принципах и логике. Теперь, когда у нас есть один набор данных — «орлята» шесть тысяч лет назад — мы можем испытать эти принципы.

— Например?

— Принцип избыточности. Мы полагаем, что поскольку жизнь и разум возникли у нас на Земле, они должны возникать везде где только можно. Мы как раз получили довод в пользу этого принципа. Кроме того, есть принцип заурядности.

Со студенчества в голове у меня кое-что осталось, так что этот принцип я вспомнил:

— Мы не занимаем какое-либо особое место ни во времени, ни в пространстве.

— Правильно. Похоже, ввиду новой информации, этот принцип не очень-то обоснован.

— Почему же?

— Да потому что мы нашли этих парней в направлении центра Галактики.

Когда Галактика была молода, звездообразование в её центре было наиболее интенсивным. Позднее волна рождения звёзд прошла через диск. Тяжёлые элементы, необходимые для жизни, варились в сердце мёртвых звёзд и разлетались от взрывов сверхновых. Поэтому у тех звёзд, которые к центру Галактики расположены ближе Солнца, жизнь с большей вероятностью имеется гораздо дольше.

— Разумно было бы ожидать, что по направлению к центру Галактики концентрация старых цивилизаций растёт. Наше наблюдение это подтверждает, — сказал Уилсон. Он посмотрел на меня с вызовом. — Теперь мы даже можем предположить, сколько всего технологических и передающих цивилизаций имеется в Галактике.

— Из одного-единственного сигнала? — спросил я. Для меня такое состязание с братом было не в новинку. — Ну, давай прикинем. Галактика — диск с диаметром где-то сто тысяч световых лет. Если цивилизации разделены промежутком в шесть тысяч световых лет… разделим площадь диска Галактики на площадь диска диаметром шесть тысяч световых лет — получим что-то около трёхсот?

— Очень хорошо! — улыбнувшись, сказал Уилсон.

— Так значит, мы — нетипичный случай, — произнёс я. — Мы молоды и живём на задворках. И всё это — из одного-единственного микроволнового импульса.

— Конечно, большинство обычных людей слишком тупы, чтобы оценить логику вроде этой. Потому-то они не кричат на улицах, — небрежно бросил он.

Слова наподобие этих всегда заставляли меня морщиться, даже до окончания колледжа.