Вам объясню всё дело,И, если что не так, сказать он может смело. Но ябеде, сударь, отнюдь я не учен.Что ж я неправедно имения лишен,То мой поверенный законами вам теми… Готов вам доказать пред каждым и пред всеми. Не с ним, а с вами я беседовать желал. Я неуч в ябедах, – уже вам раз сказал. Но изъясняться с ним и подло мне и низко;Вам так же, как и мне, ведь ваше право близко. А так, что в ваших всё имение руках,А с правом я моим лишь по судам таскаюсь,Моим живете вы, – а я лишь разоряюсь. Но я согласен вам теперь же всё отдать,Лишь право мне свое извольте доказать. Я вам твержу, сударь, что ябеды не знаю. Я меньше вас ее увертки понимаю.Не ябедничать я, а правду говорить… Я вижу, вы меня готовитесь бранить,Но я вам уступлю из уваженья к дому. Да этому содому,Как вижу я, отнюдь не будет и конца. Дом отперт мой, сударь, ведь не для наглеца:Я не стерплю, чтоб кто гостей в нем и словами… Безвинно виноват, сударыня, пред вами,Я почитаю вас и почитаю всех,Но слов хочу ему сказать не больше трех,И не о деле сем, поверьте мне, божуся. (Праволову, отведя в сторону)
Ну, что? нимало не боюся. Бояться нечего: я то хочу сказать,Что ябеды тебе не стану запрещать;Как хочешь каверзи, вывертывай указы,Стерплю и плутни все и ябеды пролазы,Но если в доме сем дерзнешь ты дочь любитьИ если вздумаешь ее ты мужем быть,То я тебе божусь, что эту тяжбу нашуРешу тем, что тебя как черта окарнашуИ по миру пущу без носа, без ушей.Порука сабля в том, – поверь, пожалуй, ей,Она не шутит ведь. – Ну! помни ж. Помехой пиршеству я вашему не буду,Покорный всех слуга, Те ж, выключая Прямикова.
Да что тебе, мой друг, на память он оставил? Так, ничего: просил, чтоб я себя избавилОт нарастающих и суетных хлопот. Впрямь, видно, Богом дан тебе, брат, сей Федот:Хлопочет о тебе, как друг. И этот ваш! Для Бога пощадите.Я в пух ощипан. А! чужой ведь щиплем пух. Да чаще каски-то хватай, сердечный друг! Высокородный всё грандиссимо хватает. Душеприсяжный твой кругом нас обирает.