Читаем Я умер вчера полностью

Дело об убийстве колдуньи Инессы было непростительно запущенным, и виновата в этом была только она, Татьяна, да еще, может быть, объективные условия, которые просто не позволяли добросовестно и тщательно заниматься всеми восемнадцатью делами, находящимися в производстве у следователя Образцовой. Времени до ухода в дородовой отпуск оставалось немного, и единственным шансом хоть как-то сдвинуть расследование с мертвой точки была беседа с профессором Готовчицем, в отделении у которого Инна Пашкова несколько лет назад проходила интернатуру. Другим шансом был Александр Уланов, зачем-то посещавший квартиру одной из клиенток Инессы, некоей гражданки Лутовой Валентины Петровны. Разумеется, никаких откровений от Уланова Татьяна не ждала, но через него можно приблизиться к Лутовой или хотя бы узнать о ней побольше. Большой опыт работы не позволял Образцовой надеяться на то, что, потянув за ниточку «Лутова – Уланов», она что-нибудь вытянет. Все люди связаны друг с другом, и нет ничего необычного в том, что два человека, проживающих в одном городе, оказались знакомы друг с другом. Тоже мне, криминал! Кто такой Уланов? Ведущий телевизионной программы, красивый, уверенный в себе, хамоватый. Кто такая Лутова? Судя по справке, представленной оперативниками, воспитательница в детском саду. Что между ними общего? Да что угодно, вплоть до романа или нежной дружбы со школьных времен. Разве это повод подозревать их обоих в причастности к убийству колдуньи? Нет, конечно, не повод. Интуиция в этом случае ничего Татьяне не подсказывала, но ей было ужасно совестно за заволокиченное дело, совестно перед самой собой. В последнее время она слишком погрузилась в мысли о будущем малыше, и все остальное порой казалось ей второстепенным и не имеющим никакого значения. Вот и сказалось на работе… Поэтому Татьяна, в ужасе обозрев материалы неоконченных дел, в оставшееся до ухода в отпуск время решила сделать все возможное, даже если сами эти действия никакой перспективы не сулили. И если уж она разработала линию расследования, согласно которой нужно попытаться установить всех клиентов колдуньи Инессы, то нужно эту линию вести до конца и собирать подробные сведения об этих людях. Не перекладывать же все на плечи оперативников, в самом-то деле! Надо и самой шевелиться. Тем более контакт с Улановым прямо в руки идет, грех же не воспользоваться.

Профессора Готовчица Татьяна намеревалась пригласить к себе на допрос повесткой. Повестка уже была выписана, и Татьяна собиралась отправить ее в секретариат, когда позвонила Ирочка.

– Ты не забыла, что тебе сегодня к врачу? – требовательно вопросила она.

– Забыла, – призналась Татьяна. – А что, действительно сегодня?

– Таня, ну я не знаю… – По голосу Ирочки было слышно, как она расстроилась. – Ну сколько можно об одном и том же, честное слово! Я тебе сто раз напоминала, что твой врач с первого мая уходит в отпуск, и ты должна обязательно показаться ей в ближайшее же время. Я тебе сто, нет, тысячу раз говорила, что первые роды в тридцать шесть лет – это не шуточки, тем более с твоим здоровьем, и к врачу надо ходить регулярно. Я тебе миллион раз говорила, что звонила в консультацию и записала тебя на сегодня, на восемнадцать тридцать. Если ты сегодня не пойдешь, то следующий осмотр тебе придется проходить у другого врача, который тебя никогда не видел и не наблюдал, который не знает твоих особенностей, и может что-нибудь проглядеть или неправильно понять. Ну, ты прочухалась наконец?

Татьяна поморщилась и слегка отвела трубку от уха во время этой пламенной тирады.

– Все, тормози, Ирка, не надо так волноваться. Я все вспомнила. И что у тебя за страсть меня воспитывать? Не забывай, я все-таки старше тебя.

– Ты не старше, а глупее, – заявила Ирочка. – Дай слово, что пойдешь в консультацию.

– Пойду, – вздохнула Татьяна.

– Сегодня, – строго уточнила родственница.

– Ладно, сегодня.

– В восемнадцать тридцать. Перевожу для тупых: в половине седьмого вечера. И не вздумай мне врать. Я в половине седьмого приду в консультацию, сяду перед кабинетом твоего врача и сама прослежу, чтобы ты его посетила.

– Отстань, – беззлобно ответила Татьяна и невольно улыбнулась, – мне работать надо.

Она повесила трубку, взглянула на часы, потом на лежащий перед ней документ. Надо же, профессор Готовчиц живет недалеко от консультации, куда ей нужно явиться к половине седьмого. Зачем же таскать его сюда повесткой? Можно совместить полезное служебное дело с полезным личным.