Читаем Я умер вчера полностью

«Госпожа Томилина выпекает свои книжонки как блины, и такая невероятная скорость наводит на мысли о том, что на нее работает целая бригада литературных рабов. Не случайно, наверное, произведения, подписанные ее именем, порой разительно отличаются друг от друга по стилю». Какие рабы? О чем говорит автор этой статьи? Все книги от первой буквы до последней точки написаны ею самой. И множество людей может это подтвердить, да хоть та же Ира, на глазах у которой Татьяна творит свои повести и романы. А что касается стиля, то Татьяна сама стремится писать книги по-разному, чтобы не повторяться. Одни вещи у нее получаются неспешными, задумчивыми и наполненными психологией, другие – динамичными и более крутыми, третьи – таинственными и страшными. Но ведь нельзя все время писать одинаково, это ей самой скучно! И нельзя писать в одном стиле о разных преступлениях и о разных проблемах. А вот теперь это истолковано как признак того, что она пользуется чужим трудом и чужим талантом, присваивает себе чужую славу, и вообще она этой славы совершенно недостойна, потому как произведения ее написаны плохо.

«Вероятно, скоро нам придется распроститься с автором популярных детективов Татьяной Томилиной. Произведения ее раз от раза становятся все слабее и скучнее. Талант, и без того небогатый от природы, постепенно иссякает. Если первые ее книги мы читали запоем, то, взяв в руки ее новые повести, мы с трудом продираемся сквозь путаницу слов и оставляем это бесплодное занятие уже на тридцатой странице, не испытывая ни малейшего интереса к тому, кто же все-таки преступник». Господи, неужели это правда? Но ведь никто ей этого не говорил… Ни Ира, которая читает каждую вещь в рукописи, ни Стасов, ни Настя Каменская, которая (Татьяна это точно знает) читала все ее книги. Может быть, они ее щадили? Но издательство тоже никогда никаких претензий не предъявляло, ее не просили переделать вещь, усилить какую-то линию, что-то убрать, что-то добавить. Это означало, что книги ее по-прежнему раскупаются хорошо и читателям нравятся. Так в чем же дело? Просто в несовпадении вкусов журналистов и читателей? Может быть, и так.

А может быть, журналисты правы, она действительно исписалась, талант, «от природы небогатый», иссяк, и книги ее становятся раз от раза все хуже и хуже.

«Найдется ли кто-нибудь, кто остановит раз и навсегда поток низкопробной литературы, хлынувшей на наши прилавки? Высокое искусство забыто, наших сограждан оболванивают бесконечными триллерами, киллерами, трупами и кровавыми разборками, описанными плохим языком. Впрочем, чему удивляться? Эти новоявленные писатели получают такие гонорары, которые заставляют их выбрасывать на наши головы все новые и новые плоды своего творчества. Яркий тому пример – популярная Татьяна Томилина. По слухам, за каждую свою плохо написанную книгу она получает по пятьдесят тысяч долларов. Кто же откажется от таких денег?»

Она закрыла папку и уставилась неподвижным взглядом в темнеющее небо. Ей было тошно.

– Прочитали? – раздался совсем рядом приятный негромкий голос журналиста, который успел незаметно подойти к ней. – Так как насчет интервью? Мне бы хотелось дать материал, который разом опроверг бы все эти публикации. Показать вас интересным, ярким, талантливым человеком.

Татьяна медленно перевела на него глаза и покачала головой.

– Я не буду давать интервью.

– Но почему? Неужели вам нравится то, что вы прочитали?

– Естественно, мне это не нравится. Я же нормальный человек.

– Тогда почему вы отказываетесь? Вам предоставляется возможность ответить, возразить, реабилитировать себя, – настаивал журналист.

– Я не буду давать интервью, – повторила Татьяна.

Журналист помолчал немного, потом присел на скамейку рядом с ней. Татьяна чуть отодвинулась – такое близкое присутствие чужого человека было ей неприятным.

– Татьяна Григорьевна, выслушайте меня, – заговорил он. – Я читал все ваши книги и являюсь вашим горячим и преданным поклонником. И когда я вижу, что ваши книги называют плохо написанными, я расцениваю это как оскорбление, которое нанесли лично мне. Понимаете? Не вам, автору этих книг, а мне, их читателю. Потому что они мне нравятся, потому что я считаю, что они прекрасно написаны, и вдруг кто-то, кого я не знаю и в глаза не видел, обвиняет меня в плохом вкусе и отсутствии культуры. Вы попробуйте посмотреть на ситуацию с этой точки зрения. Ваши книги отлично раскупаются, и это означает, что нас, ваших почитателей, – сотни тысяч. А те, кто написал вот это, – он кивком головы указал на лежащую у нее на коленях папку, – одним росчерком пера всех нас обидели и унизили только потому, что лично им ваши книги не понравились. Не принимайте это близко к сердцу, журналистов единицы, а нас – целая армия. И от лица этой армии я вас прошу об интервью, в котором вы встанете на нашу защиту.