Читаем Я — убийца полностью

— Максим, — ответил он. Назвать отчество ему и в голову не пришло.

— Так что с Кирой? — прервала неловкое молчание Татьяна, напомнив о цели своего визита.

— Киры еще нет, — пожал плечами Максим. — Ия, честно говоря, не уверен, что сегодня она вообще появится.

— Разве она здесь не работает? — с тревогой в голосе спросила Татьяна. — Мне казалось…

— Работает, — поспешил успокоить гостью Максим. — Но сейчас она в отпуске. Появляется редко, только на самые срочные и дорогие заказы. Кажется, долги. Подрабатывает где-то на стороне. Хотите кофе? У меня хороший, настоящий. Бразильская контрабанда, — улыбнулся он как можно шире, поймав себя на мысли, что непременно хочет ей угодить.

— Хочу, спасибо, — кивнула Татьяна и бросила быстрый взгляд на его сигареты. Он его, тем не менее, заметил и протянул ей пачку, предупредительно чиркнув зажигалкой. Татьяна молча курила, пока Максим варил кофе. Потом, сделав первый глоток, тяжело вздохнула:

— Очень жаль, что я ее не застала. Очень жаль. — Она подняла на Максима грустные усталые глаза. — Максим, вы не могли бы мне подсказать, где ее можно найти? Дома телефон не отвечает.

— Так она вам должна? — спросил он, догадавшись о причинах внезапного отпуска Киры в разгар сезона. — И много? — Она молча кивнула. — Странно, а недавно дачу купила. Так хвалилась…

— Она у нас ее купила, — тихо произнесла Татьяна. — Но деньги отдала не все.

— Татьяна Павловна, — говорил Максим, — мне кажется, вы зря беспокоитесь. У Киры есть свои недостатки, но она — честный человек. Я уверен: она отдаст все, что должна.

— Я понимаю, Максим. — Татьяна смотрела в пустую чашку и говорила почти шепотом. — Я знаю Киру почти двадцать лет и не сомневаюсь в ее честности. К сожалению, для меня очень важен фактор времени.

Максим с пониманием кивнул. Немного помолчав, спросил:

— Что, это очень срочно? Нельзя подождать несколько месяцев?

Татьяна отрицательно покачала головой.

— У меня сын очень болен. Нужна операция. Дорогая. Из-за этого дачу и продали..

— Вон оно что… — в задумчивости протянул Максим. — А что с сыном? Ох, простите, я, кажется, лезу не в свое дело…

— Под машину попал. На переходе. Множество травм. Поврежден позвоночник. Лежит без движения, не говорит. Хорошо, хоть жив остался, хирург попался замечательный.

— Так ведь виновник должен все оплатить! Вы что, в суд не подавали? — возмутился Максим.

Татьяна с горечью усмехнулась.

— Нет виновника. Скрылся. Не нашли. Знают только, что большая иномарка, а их в Москве, — сами знаете, сколько.

Они замолчали, и Максим заметил, как у губ Татьяны обозначились резкие складки. Он сварил еще кофе, предложил ей сигарету. Горе этой красивой, сильной женщины было столь велико, что скрыть его она не могла, как ни старалась. Максим заскрежетал зубами от сознания собственного бессилия — ему очень хотелось ей помочь. Но Кира хороша! Знала же, стерва, все знала!

— Вот что мы сделаем, Татьяна Павловна… — Максим закурил. — Я постараюсь сегодня же найти Киру и серьезно с ней поговорить. Не могу ручаться за результат, но сделаю все, что в моих силах. Оставьте ваш телефон. Как только что-то прояснится — позвоню.

— Спасибо вам, Максим. Большое спасибо. Если вы мне поможете, вы сделаете доброе дело. — Надежды, однако, в ее голосе не было.

Хлопнула входная дверь, и по коридору со слоновьей грацией прошествовал Константин. При виде Татьяны его физиономия вытянулась, как у дядюшки Тыквы из знаменитого мультфильма про Чиполлино.

— О! Какие люди! Мое почтение! — Он церемонно поклонился.

— Здравствуйте, Константин Михайлович, — произнесла Татьяна.

— Забастовка пролетариев умственного труда? Или прогул? — хохотнул Бар, махнув рукой Максиму. Не дожидаясь ответа, он протопал к своему кабинету. У двери остановился и, обернувшись, спросил: — Татьяна, а ты, часом, не ко мне? А то — прошу!

— Нет, Константин Михайлович, нет, — поморщилась гостья. — Я к Кире. А ее, оказывается, нет.

— Ладно, — кивнул Баргузов. — Если что, я у себя. — Он прикрыл за собой дверь.

Максим с изумлением смотрел на Татьяну; в его глазах читался немой вопрос.

— Да, — нехотя кивнула она. — Мы знакомы. Я работаю у Константина Михайловича. Свободный рынок диктует свои законы и навязывает свои правила игры.

— Работаете? У него? Где? — срываясь на фальцет, воскликнул ошеломленный Максим.

— Домработницей, — развела руками Татьяна. — Болезнь сына — вещь дорогостоящая, а педагоги нынче не в фаворе у правительства. Моей зарплаты и на лекарства не хватило бы. Я пойду, пожалуй, — добавила она после неловкого молчания.

— Да, конечно, — кивнул Максим. — Всего вам доброго, Татьяна Павловна. Что-нибудь выясню — обязательно позвоню.