Читаем Я — убийца полностью

Окно было распахнуто настежь уже с полчаса, но затхлая вонь не уходила. Совершенно матовые оконные стекла покрывал толстый многолетний слой какой-то липкой субстанции.

Конечно, неплохо было бы сначала сделать хоть какой-то ремонт, а уже потом переезжать. Но договор обмена был составлен однозначно: утром — переезд, вечером — деньги.

Слава богу, бывшему владельцу вся эта возня в обменной конторе надоела не меньше, чем им, и деньги он отдал вчера, взяв с них слово, что сегодня квартира освободится.

Вся мебель была сгружена к стене; мебель заняла добрую половину комнаты. Грузчики, конечно, сразу уехали, вверив Сережиным заботам мешки, ящики и чемоданы.

Татьяна расстегнула свою сумочку и потрогала толстую пачку иностранных дензнаков. Двадцать тысяч долларов. Доплата за их переезд в эту странную коммуналку на самой окраине города. На первый взнос за операцию теперь не хватало трех тысяч. И ресурсов — никаких. Кира просто растворилась — точно кусок рафинада. На работе не появляется, дома телефон не отвечает. Позавчера Сергей ездил на дачу — все закрыто, соседи никого не видели.

Татьяна подошла к окну и швырнула вниз окурок. Отсюда, с девятого этажа, совсем рядом казалась Московская кольцевая дорога. Даже гул грузовиков слышен. Внизу, под окном, в углу широкой асфальтированной площадки, приютились два древних отечественных автоинвалида. Она вспомнила их уютный зеленый двор с чистенькой детской площадкой, где они с Илюшкой провели столько счастливых дней. На глаза навернулись слезы.

— Слышь, соседка, знакомиться-то будем? Или как?

На пороге комнаты, подбоченившись, стояло неопределенного пола и возраста существо, одетое настолько нелепо, что Татьяна невольно улыбнулась. Грязный засаленный махровый халат с разноцветными заплатами на локтях и еще в нескольких местах был запахнут на мужскую сторону, однако где-то в районе груди обнаруживались две выпуклости, указывающие на принадлежность к прекрасной половине человечества. Из-под халата виднелись голубые мужские кальсоны, чуть прикрывающие устрашающего вида кроссовки с неровно приклеенным гордым логотипом «Адидаса».

— Да, конечно, извините. Меня зовут Татьяна. — Она смущенно улыбнулась и протянула руку. В нос ударил какой-то знакомый, но давно забытый запах. В сочетании с затхлостью комнаты запах производил нокаутирующий эффект. «Господи, да это обычный перегар, — промелькнула мысль, — только очень резкий».

— Ты, девонька, ручонку-то не тяни. — Существо почесало щетину над верхней губой и осторожно погладило большую волосатую бородавку на щеке, чем вновь вызвало сомнения относительно своей половой принадлежности. — Так только жлобы знакомятся.

— Простите, я не понимаю. — Татьяна с облегчением отдернула руку.

— А чего тут понимать? Банку поставь, колбаски-огурчиков порежь. Дернем по стопарю вот и познакомимся.

— Какую банку? — в недоумении прошептала Татьяна. — А, ну да, конечно. Я поняла. Сейчас муж вернется. Тогда и решим.

— Ты замужем, что ли? — почему-то удивилось существо и сорвало костлявой рукой дырявый платок с головы, обнажая несколько клочков седых, давно не мытых волос, расчесанных на пробор, очень похожий на обычную лысину. Стало ясно: женщина. По крайней мере, бывшая.

— А что вас так удивляет? — Татьяна пыталась не дышать, поэтому говорила с трудом, почти шепотом. — Что в этом необычного?

— Все необычно. — Существо принялось почесывать чуть ниже спины. — Какой же нормальный мужик свою жену в такой глютеус максимус засунет?

«Глютеус максимус — на латыни, кажется, задница, — вспомнила Татьяна. — Однако мы только с виду вчера из пещеры!»

— Не москвичи, что ли? Из Кислодрищенска Мухосранской губернии в столицу пожаловали? — спросило существо.

— Да нет, москвичи. — Татьяну развлекала дворовая витиеватость речи соседки. — Коренные. Я на Арбате родилась, муж — в Сокольниках.

— А что же тогда… — начала было соседка, но вдруг сразила Татьяну наповал своей логикой: — Сами разбирайтесь. Не мое это дело. — Обдав Татьяну густым кислым выхлопом, ока удалилась в коридор.

— Погодите, — спохватилась Татьяна, скорее из вежливости. — А как вас зовут?

— Забыла. Банку поставишь — вспомню! — раздался из комнаты плохо поставленный баритон. Очевидно, это была шутка, потому что из другого конца квартиры послышался трубный хохот.

В этот момент щелкнул замок, и в коридор осторожно, брезгливо морща нос, вошел Сергей.

— Привет, мамулька! — Он чмокнул жену в щеку, старательно делая вид, что ничего страшного в их жизни не произошло и все эти изменения — явление временное.

— Привет, — устало улыбнулась Татьяна. — Тут соседка бутылку требует, иначе отказывается знакомиться. Колоритнейший, скажу тебе, персонаж. Изъясняется на смеси латыни с лагерной феней, а пахнет — закачаешься!

— Не до бутылок, Танюша. — Сергей закурил, подошел к окну. — Я только что из больницы. Встретил там Лившица.

— Что? Что-то не так с Илюшей? — встревожилась Татьяна.