Читаем Я тебя рисую полностью

      Я провалилась в портал, уже предчувствуя какую-то гадость. Все же не настолько я наивна, чтобы поверить во внезапный приступ благородства фойры. Или я ошибаюсь, и она действительно пыталась мне помочь? Тогда почему так явно прошептала «прости», когда портал уже открылся?

       Встала с жесткой травы и осмотрелась. Похоже на какое-то ущелье, довольно красивое. По скалам тянутся плетущиеся растения с белыми цветами, на нежных лепестках дрожат капли росы. Под ногами короткая трава светло-бурого цвета, а вдали виднеется просвет. Подумав, я осторожно пошла в ту сторону. Никакого понимания, где я, и куда двигаться, у меня, конечно, не было. Людей или признаков жилья рядом не видно, но, наверное, это к лучшему. Все же я слишком отличаюсь от местного населения, чтобы сойти здесь за свою.

       Со вздохом огорчения я посокрушалась, помялась и пошла вперед. Хорошо хоть фойра накинула на меня плащ - хоть какая-то надежда, что ночью не замерзну. О том, что в темное время суток здесь наверняка рыщут хищники, думать не хотелось. Я потрогала бумагу и грифель, что так и остались у меня за поясом. С привычной возможностью рисовать мне было спокойнее.

       Шла я уже довольно долго, правда, пейзаж не менялся. Цветов становилось то больше, то меньше - вот и все изменения. Между тем стало прохладнее, и подул пронизывающий северный ветер. В этом ущелье он гулял, как по природному коридору, обдувая меня со всех сторон. Я плотнее укуталась в плащ. Было не по себе... все-таки я непривычна к такому, и никогда в жизни не оставалась одна в лесу или поле. Я не умела выживать в таких условиях, и знала о кочевой жизни лишь по книгам. Но могли ли они сейчас помочь мне?

       А еще хотелось есть и пить.

      Но об этом я старалась не думать. Конечно, у меня есть бумага и грифель, но я не умею создавать живое. Могу лишь попытаться притянуть вероятность. Оголодав окончательно, я присела на камушек и ненадолго задумалась. Осмотрела, прищурившись, местность. Флора и фауна отличались от привычных мне, и пришлось напрячься, припоминая уроки мироведения. Чем ближе к реальности вероятность, тем легче ее притянуть. Например, создать посреди горного плато стол, накрытый скатертью и блюдами с разнообразной снедью, очень трудно. И на это уйдет почти весь мой резерв. К тому же, чем больше деталей на рисунке, тем сложнее воплощение. Потому я ограничилась наброском зарослей дикой земляники и склонившихся над ними ветвей с орехами. Подумала и дорисовала родник. На воплощение воды эликсира всегда уходило слишком много, но мне отчаянно хотелось пить. Рисовала в самом углу листочка, экономя бумагу, ведь это моя единственная надежда на спасение.

      Закончив рисунок, поднялась и снова пошла вдоль скалы, внимательно осматриваясь, чтобы не пропустить свой ужин. Заросли диких ягод нашлись довольно скоро, правда, не сладкой земляники, а кислой ежевики. От того, что мельчила, набросок воплотился не совсем точно. Но я привередничать не стала, присела и собрала все ягодки, часть отправила в рот, а часть - в лоскут, оторванный от платья. Вода обнаружилась значительно позже, и я с наслаждением напилась и умылась. Ветви орешника нависали над родником, как я и хотела, но сами орехи оказались зелеными. Расколупав селадоновую шкурку и расколов скорлупу, я с разочарованием увидела белое, несозревшее ядрышко. И со вздохом не стала собирать орехи: совсем не хотелось мучиться потом от несварения.

       Я повздыхала, сокрушаясь, и остановилась, невольно залюбовавшись закатом. Все же была в этой земле красота, какая-то дикая и необузданная, яркая и неистовая. Небо окрасилось цветом, налилось пурпуром и маджентой, а у самого края, там, где солнце коснулось кобальтовой скалы, горело всполохами огня, красными, как на теле Линтара.

      Но сейчас эти краски не столько завораживали, сколько пугали. Я прекрасно понимала, что ночь - время хищников, а у меня нет от них ни укрытия, ни защиты. Насколько я помнила, звери боятся огня, но, к сожалению, именно его мне никогда не удавалось воплотить. Ни разу, сколько ни билась я над рисунками пламени, оно не проявилось в реальности. По той же причине я не могла создать масляную лампу или факел... Тара говорила, что огонь живой, и мне не удается ухватить его суть, потому и воплотить пламя я не могу. И сейчас меня это тем более расстраивало: оставаться одной в темноте было откровенно страшно.