Читаем Я тебя рисую полностью

             Только вот мои чувства и ненависть совсем не волновали арманца. Потому что он просто развернулся и ушел, снова оставив меня в одиночестве. Я посмотрела на склянку из темного стекла. Хотелось расплакаться, но я сжала зубы и запретила себе это делать. Логику Линтара я не понимала. Сначала отдает меня кому-то, потом велит подлить снотворное! Это какая-то игра? Ловушка? Или в склянке все же яд? Но мне нельзя убивать! Именно поэтому я до сих пор не попыталась всадить нож в тело арманца! И если от того, что находится в склянке, кто-то умрет, мой эликсир сгорит.

             Я обхватила себя руками, не зная, как поступить.

             Вечером пришли две служанки. Они заставили меня залезть в купель, потом натерли тело благовониями и уложили мне волосы. Я все эти действия восприняла спокойно, все же я принцесса, и мне не в новинку подобное... Принцесса... Я усмехнулась. Я уже с трудом верила в это. Меня нарядили в летящее платье из нескольких слоев тонкой ткани лилового и зеленого цветов, украсили волосы сладко пахнущим бутоном и лентами. Мои глаза обвели темной краской, а губы смазали бальзамом, отчего они покраснели и чуть припухли. Я горько усмехнулась, рассматривая свое отражение в зеркале. Похоже, арманец, которому меня отдали, оказался с запросами. Помнится, Линтара я устраивала и в рваной тунике.

             Удовлетворенно осмотрев результаты своих трудов, служанки повели меня из башни к роскошным покоям. Здесь было много белого и золотого. И главной деталью интерьера можно было считать огромную кровать. Я стиснула в ладони склянку и застыла посреди комнаты. Покои были пусты. Служанки быстро удалились, оставив меня в одиночестве.

              К сожалению, ни еды, ни питья я в комнате не обнаружила. Так что я не представляла себе, куда можно налить снотворное. К тому же мое платье не позволяло его спрятать, и я, помявшись, все же решилась сделать единственное, на что хватило моей фантазии. А потом села на краешек кровати в ожидании.

              — Это она? — звук открываемой двери и мужской голос заставили меня подпрыгнуть и обернуться.

             — Да, — у двери стояла Аярна, ее красивое лицо кривилось от ненависти. За плечи ее обнимал арманец, он был ниже Линтара, тоньше в кости, и тоже красив, хотя и по—другому. Его красота была как-то мягче, женственнее, что ли. Волосы золотые, а глаза... красные. Совершенно красные, словно налитые кровью. И еще я не могла не заметить сходства с лучезарной принцессой.

             Они приблизились, рассматривая меня, как животное, выставленное на продажу. Арманец обошел вокруг меня, провел ладонью по плечу, и я дернулась. Он рассмеялся.

             — Милая сестра, пожалуй, я тебе благодарен. Мне уже нравится твоя задумка...

             — Надеюсь, ты хорошо развлечешься, — ответила принцесса, прищурив глаза.

             — Не... подходите ко мне! — резко бросила я и отступила на шаг, когда арманец снова прикоснулся ко мне. Он удивился, а потом рассмеялся.

              — Какая строптивая. Это даже интересно. Очень интересно! — он сел в кресло, закинул ногу на ногу. — Иди, сестра. Или хочешь посмотреть?

              — Нет. Предпочитаю проводить время со своим мужем, — бросила Аярна, не спуская с меня глаз. Улыбнулась, и ее улыбка мне совсем не понравилась. Потом принцесса легко поцеловала брата и вышла.

             Арманец откинулся в кресле.

       — Моя сестра так кровожадна, — словно самому себе сказал он. — Жаль. Танцуй, энке.

       Я помялась, не зная, что предпринять. За дверью — стражники, бежать некуда. И арманец очевидно сильнее меня. Захочет — скрутит в один момент.

              Откуда-то полилась негромкая музыка, и красные глаза блеснули предвкушением.

             — Танцуй...

              Я осторожно двинула бедрами, повела руками. Конечно, я умела танцевать. Меня учили этому с детства, как и всему, что необходимо знать наследнице. В основном это были придворные танцы, не имеющие своей целью соблазнение мужчины. Так что пришлось импровизировать. Церемониальные поклоны и приседания арманца вряд ли порадовали бы. Он смотрел на мои перемещения, чуть прищурившись, в красных глазах появился коричневый оттенок. Словно запекшаяся кровь. И мне этот взгляд сильно не нравился. Впрочем, мне вообще тут все не нравилось. Я резко остановилась, когда он одним рывком встал из кресла и подошел ко мне.

             — Такая красивая... — с непонятной интонацией протянул он, приподнял мое лицо за подбородок, хищно облизнулся. — Линтар отправлял тебя в дорххам, энке?

             — Нет... — непонимающе протянула я. — Зачем?

      — Хм... неужели сестра ошиблась? — сам себе пробормотал арманец, дернул меня за волосы, запрокидывая мне голову. Больно. — И ты обычная аерия, одна из сотен его игрушек? И ничего для него не значишь... Скажи, он целовал тебя? В губы? Хоть раз? Отвечай!

             Он сжал мое лицо так, что на щеке, наверное, остался синяк от его пальцев. И улыбнулся довольно, увидев, что мне больно. Сжал сильнее. Я с трудом удержалась от вскрика.

             — Нет!

             — Нет? А вот сестра уверяла, что да...

              — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите!

             — Расскажи, что он с тобой делал, дикарка.

             — А вы любите слушать, как это происходит у других? — не удержалась я. — У арманцев странная склонность к... подглядыванию!