Читаем Я тебя рисую полностью

      Несмотря на угрозы я знала, что Люк никогда не покусится на мои рисунки. Как бы мы не злили друг друга, но разрушить что-то из того, что мы создавали, было немыслимо. Никогда, ни при каких условиях я не тронула бы его рукописи, так же как и он — мои холсты. Так что на этот счет я была спокойна. К тому же убежала я уже довольно далеко, под сень леса, и побрела, легко ступая по чуть влажному мху. Чуть глубже зайди, и набредешь на заросли дикой малины, сладкой, душистой. К ней я и отправилась, решив подкрепиться, пока брат успокоится. Люк не злопамятный, и долго злиться не умеет. Так что через полчасика, когда вернусь, он наверняка уже будет валяться на травке, жевать соломинку и глазеть в облака, сочиняя какой-нибудь сонет.

      Ягоды наполнили рот сочной, ароматной мякотью, и я зажмурилась от удовольствия. Присела возле куста, набирая полные ладошки малины и раздумывая, стоит ли сорвать немного противному брату. Но потом вспомнила, как он возил меня лицом по траве, ухмыльнулась и отправила всю сладость в рот. И чуть не застонала от блаженства. И хмыкнула. Главное отмыться теперь. А то мало того, что я в красках, так еще в соке травы, кусках земли, а теперь еще и в красных разводах от сочных ягод. Если Тара увидит меня в подобном виде, ее удар хватит.

      Я захихикала, представив себе эту картину, и потихоньку пошла к озеру, доедая из ладошки ягоды. Влажный мох чуть пружинил под ногами, тихо шелестела листва, пели птицы… Птицы? Я прислушалась и нахмурилась. Странно, но ни одной птичьей трели слышно не было. И это в лесу, в полдень, в ясный и погожий день? Может, гроза будет?

      Раздумывая над странным поведением пичуг я остановилась, закинула голову. Свистеть меня научил братец еще лет в шесть. Тогда мы прятались за конюшней, и там свистели до тех пор, пока не начинали ныть щеки. Или пока не приходил конюх с хворостиной и не прогонял нас. Но тогда мы всего лишь перемещались на задний двор, за пристройки прислуги.

      И сейчас я легко свистнула, подражая песне малиновки. Прислушалась, но в ответ не раздалось ни звука.

      Внезапно стало не по себе. Показалось, что кто-то стоит в зарослях, наблюдая за мной. Зверь. Хищник. Тот, кого учуяли птицы и замолчали, опасаясь привлечь к себе внимание чудовища.

      Я передернула плечами и взглянула на пригорок. Он просматривался отсюда сквозь заросли ольхи и лиственницы, а там был Люк, свет, безопасность… совсем близко. И чего я испугалась, глупая?

      Вздохнув, я пошла в сторону озера, стараясь не бежать и не желая признаваться себе, что струсила. Но возле воды мой странный и необоснованный страх уже показался мне глупостью. Здесь, в тихой заводи было столь мирно и безмятежно, что все опасения мгновенно вылетели из моей головы. Еще раз оглянувшись на притихший лес, я пожала плечами и стянула платье. Я не боялась, что меня увидят. Здесь просто не могло быть посторонних.

      Тронула ногой воду и улыбнулась. Нагретая на солнце, она ласково коснулась моей кожи, словно поцеловала. И с радостной предвкушающей улыбкой я пошла в воду, с каждым шагом погружаясь все глубже. Знакомое с детства озеро мягко приняло меня в свои объятия, словно играя набегающей мягкой волной. Я нырнула, открыв глаза в глубине, проплыла мимо затонувшего в прошлом году ствола сосны и выплыла почти у водопада, откидывая назад волосы. И, охнув, хотела заорать, но мне этого не позволили, прижав к крепкому телу и закрыв рот ладонью.

      — Тихо, — мужской голос прозвучал выше моей головы, и я замерла. Но не от того, что послушалась. А от того, что онемела от ужаса. Голос был не просто незнакомый. Чужак был нездешний. В его голосе мягко перекатывался пурпурный амарант и цвет серого железа. Он был чуть хриплый, словно жженый кофе, и жуткий, как бесконечный черный.

      — Тихо… — теперь он наклонил голову так, что моей щеки коснулись чужие губы. И оставили на ней влажный след.

      Я дернулась в панике, осознав, что этот мужчина с жутким голосом меня… лизнул?

      — Сладкая… — хрипло сказал он, продолжая прижимать меня к себе. И тут я осознала еще одну пугающую деталь. Нет, не пугающую. Шокирующую. Настолько, что если бы он не закрывал мне рот, я уже визжала бы на весь лес. Да какое там! Мой дикий вопль наверняка разбудил бы и батюшку в его покоях!

      Потому что прижимающееся сзади тело было… обнаженным. Всей своей кожей, каждым ее кусочком я ощутила это тело: твердое, словно камень, горячее и… у-у-у….. мне захотелось взвыть. Мужчина однозначно был возбужден.

      Все-таки я выросла с братом, и некоторые отличия между телами мужчин и женщин усвоила давным-давно. И сейчас в мою поясницу упиралось как раз это самое отличие. Да так, что угрожало меня проткнуть, словно вертел жареную куропатку!

      — Сладкая, яркая энке… Красивая… — медленно и чуть слышно протянул он, и мужская ладонь легла на мои бедра, поглаживая их. Я вздрогнула.