Читаем Я тебя рисую полностью

      — Ева — моя жена! — Арвиэль побелел да снежной белизны, на его шее яростно билась голубая жилка. — Отойди от нее, арманец! Вчера был проведен обряд!

      — Мне плевать на ваши обряды, Первородный, — со злостью отозвался Линтар. — И Ева останется со мной. Впрочем, о своем королевстве тебе тоже можно забыть.

      Люк глазами показал мне отойти в сторону, и я осторожно сделала шаг. Но, похоже, у Линтара были глаза и на затылке, потому что он схватил меня за руку, не отпуская.

      — Никуда ты не пойдешь, — прошипел он сквозь зубы.

      Темные тени заскользили по скалам, и я увидела кружащих над нами драконов.

      — Отпусти ее! — теперь заорал и Люк.

      — Ева! — крикнул Арвиэль.

      — Прекратите! — мой вопль все же заставил их посмотреть на меня. Я перевела взгляд с брата на Арвиэля, а с Первородного на Линтара. И дернула рукой, сбрасывая его ладонь.

      — Никого из вас не волнуют мои чувства! — с болью крикнула я. — Все вы! Вам всем плевать на меня! Война, месть, ненависть и боль — вот, что вы несете! Вы делите меня, словно вещь, так же как делите власть, земли, имущество! Каждый думает лишь о своих желаниях! — я сделала шаг в сторону. — Еще шаг. У Линтара горят на теле рисунки, черные, они покрывают его причудливой вязью. Арвиэль судорожно оттягивает ворот — признак волнения. Еще шаг в сторону, к скалам. Теперь я между ними и в стороне от каждого. Люк смотрел тревожно и виновато. — Хоть раз кто-то спросил меня, чего я хочу? Я сама, без ваших приказов? Вы все одинаковые. Вам плевать на жертвы, плевать на все и всех, кроме ваших амбиций и желаний! — Еще шаг.

      — Ева, это не так…— Люк сжимал в ладони рукоять клинка.

      — Это так! Ты созидающий, брат, когда ты успел забыть об этом? Или лишь эликсир делал тебя человеком?

      — А ты Арвиэль? — я перевела взгляд на Первородного. — Мне жаль тебя, понимаешь? Раньше я тебя хотя бы уважала…

      Мой взгляд снова вернулся к Линтару. Он смотрел с такой тоской, что мне стало больно.

      — Три века арманцы умирали от Цветка Тлена, но теперь и тех, что остались, ты привел на войну, повелитель Ранххара. Снова умирать. Ты готов пожертвовать даже драконами ради достижения своей цели. Ради мести. — Я отвернулась от взгляда Линтара и посмотрела на верхушки скал.

      — Мне стыдно за всех вас. И я не хочу больше быть вашей игрушкой. Ни для кого.

      Я сделала еще один шаг и удивленно проследила полет серебряных птиц. Они появились в воздухе, сверкнув в свете солнца узкими крыльями. Тонкие, светлые птицы- стрелы, которые пускают из арбалета сразу десятком... Первая тронула мое плечо на мгновение раньше других, и я несколько удивленно увидела расплывающееся на белом шелке красное пятно. И со всех сторон, одновременно, ко мне кинулись несколько тел, закрывая собой и отталкивая. А потом все смешалось. Коснуться земли я не успела, подхваченная Линтаром, две стрелы звякнули, отскочив от его спины. Виар и Диос закрыли крыльями. Люку стрела поцарапала ногу, а рядом, чуть придавив меня, упал Арвиэль. Лицо, как всегда, бледное, и темное пятно на зеленом камзоле почти не видно. Лишь дрожит в груди серебряное перо смертельной птицы. Я ахнула, глядя в его глаза, затягивающиеся пеленой. Первородный смотрел лишь на меня, не отрываясь, и губы его чуть кривились в насмешке. Уже, наверное, над судьбой.

      — Арвиэль! — я тронула его щеку.

      Люк и Линтар ощупывали меня, и, убедившись, что меня кинжал лишь слегка задел, арманец прыгнул, в полете обращаясь в черного дракона и срываясь в ту сторону, откуда прилетели серебряные птицы. Брат быстро отодрал от моего платья еще кусок ткани и перевязал мне плечо. Рядом опустился Ориан Ал и застыл, рассматривая нас янтарными глазами.

      Я прикоснулась к холодной щеке Первородного.

      — Как же так? — с тихим всхлипом спросила я.

      Он накрыл мою ладонь и вздохнул. Чтобы услышать слова, мне пришлось наклониться почти к самым его губам.

      — Любовь… она разная… Ева… — прошептал он.

      — Но так не должно быть! — всхлипнула я.

       Его пальцы сжали мою руку, а губы снова исказила усмешка.

      — Обнимаешь, — еле слышно произнес он. — Сама… Первый раз. Это того стоит…

      И затих. Еще миг я смотрела на его лицо, черты которого стали еще острее, а потом вскочила, не обращая внимания на брата, что пытался меня удержать.

      — Драконья кровь! — заорала я. — Мне нужна драконья кровь! Ориан! Хлоя!

      Драконица грустно коснулась меня мордой. «Целебной силой обладает лишь священная кровь Первого Дракона, Ева, — пояснила она. — И ее в нашем мире почти не осталось»