Читаем Я не ангел полностью

От нечего делать я пощелкала кнопками телевизионного пульта, не нашла ничего интересного и уже собиралась выключить, когда мое внимание привлек выпуск новостей — показывали здание театра, где репетировал оркестр Светика. Я прибавила громкость и услышала:

— …Тело концертного директора Ирины Косолаповой было обнаружено рано утром охранником, делавшим обход здания. По предварительной версии, в финансовых делах оркестра Лемешинского существовали нарушения, в которых обвиняют Косолапову. Именно она заключала последние договоры о гастролях оркестра в Австрии и Болгарии, однако гонораров оркестранты так и не получили. Основной версией следствия является самоубийство.

Новость была убойной… Ирка покончила с собой в здании театра. Интересно, Светик уже знает? Должен знать — раз назвали его фамилию, значит, гарантированно уже оповестили и вызвали. Нужно срочно ехать и тащить с собой Кукушкина — Димочка будет, если что, представлять интересы Светика.

Я кинулась одеваться, на ходу набирая номер Димочки. К счастью, он не уехал на выходные, как планировал, а был еще в постели — сказывалось недельное напряжение. Выслушав мой сбивчивый рассказ, он мгновенно отреагировал:

— Выезжаю, встретимся у театра.

Следующим был звонок мужу. Голос Светика звучал растерянно и глуховато:

— Я у театра, Варенька, здесь оперативники… думаю, надолго.

— Ни с кем ничего не обсуждай, пока мы с Димкой не подъедем! — велела я. — Мы скоро.

— Варя, может, не нужно… вдруг…

— Так, молчи! Я скоро приеду.

К счастью, машин на дорогах было немного, и я на своем «Смарте» довольно быстро добралась до здания театра. Несколько полицейских автомобилей, какие-то люди… а вон и Димочка бежит с другой стороны здания. Я вышла из машины и направилась наперерез ему:

— Извини, что выдернула в субботу.

— Да ну что вы, — отмахнулся он. — Вы Святослава Георгиевича еще не видели?

— Нет. Сейчас поищем. — Я решительно пошла ко входу в театр.

Димочка двинулся за мной, но уже на крыльце нам преградили дорогу:

— Вы куда, гражданка? — спросил молодой полицейский, и я сунула ему «корочки». — Понятно. Сейчас я старшего позову.

Но звать никого не пришлось: Светик вышел сам, неся в руке пакет с рыбой и какими-то продуктами. Выглядел он точно так же, как в старых фильмах изображали рассеянных гениев: с авоськой, растерянный, разве что без очков в круглой проволочной оправе.

— Варенька, я же говорил, что не нужно ехать, — мягко сказал он, приближаясь к нам. — Ты ничем не поможешь.

Он пожал руку Димочке, рассеянно пробормотал приветствие. Я видела, что он совершенно деморализован и напуган, но мне точно нужно было знать, что случилось с Ириной.

— Светик, соберись. Что с Иришкой? — жестко спросила я, сжав холодную кисть мужа.

— Что? А, с Иришкой… да-да, с Иришкой… — повторил он, глядя поверх моей головы.

— Светик!

— Да, Варенька, сейчас… никак в себя не приду… очень неожиданно. Такая ужасная, нелепая смерть… Ведь ее никто не обвинял, все понимали, что возникла проблема… А она — в петлю…

Ого… значит, Иришка повесилась. Серьезное решение, волевое. Но почему мне кажется, что здесь что-то не то? Веселая, позитивная Иришка никак не вязалась у меня с образом самоубийцы-висельницы. Что должно было произойти, чтобы такая девушка вдруг полезла в петлю? И сколько денег должно было пропасть?

— Светик, а какая сумма фигурирует? — осторожно поинтересовалась я, не очень рассчитывая на ответ — муж в этих вопросах был полный профан.

— Точно не знаю… кажется, около полутора миллионов рублей…

Н-да… в принципе не такие большие деньги, если разделить их на весь коллектив, но если долг повесили на Ирку — могу понять. Совершенно одинокая девка, съемная однушка в Бутово, ни ребенка, ни котенка — только музыка. Такую сумму ей никогда не собрать, если действительно она ее растратила.

— Ты уверен, что Ира ни при чем? — спросила я, отчаянно жалея, что не захватила с собой портсигар.

Светик ошарашенно посмотрел на меня:

— Даже думать так не смей! Ира — кристально чистый человек, она копейки чужой не взяла бы!

— Тогда почему именно эта версия пришла в голову следователям? Кто еще был в курсе проблем с гонорарами?

— Глупый вопрос… все…

Да, это я упустила. Разумеется, все оркестранты в курсе. Но кто из них мог подбросить эту версию? И почему именно Ирку обвиняют, а не бухгалтера, к примеру? Логичнее заподозрить как раз его.

— А Людмила Валерьевна? Ты с ней не говорил?

— С ней сейчас оперативники разговаривают, вытащили из дома, она чуть не в бигуди приехала.

Димочка тем временем что-то быстро записывал в блокнот, и лицо его было сосредоточенным и хмурым.

— Святослав Георгиевич, а вы сами гонорар получили за последние гастроли? — вдруг спросил он, и лицо Светика мгновенно побагровело:

— Вы что хотите этим сказать? Что я обираю своих музыкантов?!

— Нет, что вы, конечно нет…

— Тогда как вы смели задать мне подобный вопрос?

Я взяла мужа под руку, успокаивающе погладила по груди:

— Успокойся, дорогой, тебя никто ни в чем не обвиняет. Я ведь лучше остальных знаю, что ты никаких гонораров не получал.