Читаем Я, Мона Лиза полностью

— Фасон прелестный, — спокойно произнес он. — Я знаю, что и Лизе он нравится. Я давно заметил, что ей больше всего идут живые, яркие цвета — все оттенки синего, зеленого, лилового. И сапфиры… — Он на секунду запнулся, но потом снова заговорил: — Сапфиры — любимые камни ее матери, и Лиза их очень любит. Они ей идут. Как и бриллианты.

— Благодарю, — сказал Франческо. — Благодарю вас, мессер Антонио. Значит, у Лизы будут сапфиры и бриллианты. И ткани сочных синих расцветок. Возможно, добавим чуть-чуть лилового.

— Совсем не обязательно ей угождать, — запыхтел Массимо и хотел сказать что-то еще, но его сын предостерегающе поднял палец, и старик умолк.

— Не обязательно, но я так хочу, — твердо заявил Франческо. — Я лишь мечтал о скромной невесте с приятным лицом. Никогда даже не смел, подумать, что завоюю и скромницу, и красавицу. Любая женщина, столь прелестная, должна чувствовать себя восхитительной в свадебном платье. Я обязан сделать это для нее.

Я уставилась в стол; возможно, для остальных такая реакция показалась проявлением скромности.

— Красиво сказано, — заметила его сестра Катерина. Только позже я поняла, что в ее тоне прозвучал сарказм.

— Какая ты счастливица, Лиза! — воскликнула Джованна Мария, глядя многозначительно на своего мужа, Лауро. — Тебе очень повезло с мужчиной, он так тебя ценит, и его волнует твое мнение.

Вечер был мучительный, но, в конце концов, и он закончился. За убранным столом, где остались только канделябры и бокалы с вином, сидели мой отец и Франческо. Пора было воплощать свой план. Я поднесла бокал к губам, но тут же поставила его на место, заметив дрожь в руке.

Отец и Франческо тихо переговаривались, склонившись к столу с двух сторон от меня. Франческо разложил перед собой эскиз и, указывая на юбку, сказал:

— Я подумал и решил, не выбрать ли нам ткань полегче. — Родственники во время обсуждения пришли к единому мнению, что юбку следует шить из бархата, но, поразмышляв, Франческо понял, что этот выбор был сделан под влиянием исключительно холодного вечера. — В июне обычно тепло. Лиза, что скажешь?

Я сама поразилась, как холодно прозвучал мой голос.

— Я скажу, что отец устал и ему пора идти к себе отдыхать.

— Лиза, — с легким упреком ответил отец, — мессер Франческо еще не до конца обсудил с нами платье, и у него есть право насладиться бокалом вина.

— Я не спорю. Пусть наслаждается вином, а тебе пора отдыхать.

Франческо резко повернулся ко мне, подняв черную бровь.

Отец заморгал и тихо вздохнул. Несколько секунд он внимательно в меня вглядывался, а потом, наконец, произнес:

— Я… действительно устал.

В это легко было поверить. Он сидел, облокотившись на стол, словно поддерживал не только себя, но и какой-то невидимый груз. Его волосы отсвечивали теперь не только золотом, но и серебром. Взгляд хранил тайны, одну из которых я теперь знала.

Поднявшись, он положил руку на плечо Франческо.

— Храни вас Бог, — произнес он, словно предостерегая гостя, потом наклонился и печально поцеловал меня в щеку.

Я вцепилась в ножку бокала, прислушиваясь к его шагам: вот он выходит из комнаты, пересекает огромный вестибюль, поднимается по лестнице.

Не успели затихнуть его шаги, как заговорил Франческо:

— Я принес тебе подарок. — Он пошарил среди вороха образчиков и вынул небольшой квадратик красного атласа, перевязанный ленточкой. — Не хочешь взглянуть?

Я кивнула, ожидая, что он передаст мне подарок, позволит открыть его, но вместо этого он сам потянул за ленточку и достал из блестящего атласа что-то яркое.

Глаза Франческо засияли каким-то странным огнем. Он поднес подарок к свечам: изумрудный кулон. Камень висел на блестящей золотой цепочке и медленно вращался. Франческо сверлил меня глазами, слегка приоткрыв рот.

— Ты стремилась, чтобы отец ушел. Быть может, ты хотела остаться со мной наедине?

— Быть может, — тихо отозвалась я.

Он мог подумать, что я специально завлекаю его, но я боялась заговорить громче, а то голос наверняка бы дрогнул. Мне даже удалось слегка улыбнуться.

— Ты была с ним? — спросил Франческо, сверля меня взглядом. — Твой отец говорил, что ты провела там меньше суток.

Я, не отрывая глаз от бокала, покачала головой. Это была первая дерзкая ложь.

Мой ответ доставил ему удовольствие и в то же время взволновал его.

— Посмотри на меня, — сказал он, раскачивая украшением перед моим лицом. — Хочешь его получить?

— Что?

— Кулон. — Он наклонился вперед и жарко задышал мне в лицо. — Скажи, что хочешь.

Я начала запинаться.

— Х-хочу…

— И на что ты готова пойти ради него? — Слова хлестали как кнут.

Я спрятала гнев и уставилась на Франческо, думая про себя: «Сейчас я поднимусь и велю тебе убираться вон. Позову всех слуг и скажу, чтобы ноги твоей в этом доме больше не было». Но потом меня посетили другие мысли: «Если я разочарую его, то он сейчас уйдет и тогда все узнают, что я ношу ребенка Джулиана. Если я оттолкну его, он сдаст отца обратно в синьорию для допросов».

— На все, что угодно, только скажи, — прошептала я.

— Громче. Ты ведь уверена в своих словах. Смотри мне в глаза.

Я посмотрела ему в глаза. И повторила каждое слово.