Читаем Я-легенда полностью

 Наверное, я скоро умру, - предположил он и попытался как-нибудь осознать это, но разум сопротивлялся, и мысль соскользнула в пустоту.

 Несмотря на то, что все эти годы он жил бок о бок со смертью, ходил по проволоке над пропастью, в которой его поджидала смерть, зубами выцарапывал себе право на жизнь, то и дело лишь по воле случая избегая неминуемой гибели, несмотря на это, разум его был не готов. Он не был готов принять смерть.

 Где-то позади отворилась дверь - но он продолжал лежать на спине, глядя в потолок, не в силах повернуться. Боль была слишком мучительной. Не шелохнувшись, он слышал, как шаги приблизились к его койке и остановились недалеко от изголовья. Он поднял взгляд, но этого оказалось недостаточно: тот, кто стоял рядом с ним, все еще не попадал в поле зрения.

 Палач, - подумал он, - рука правосудия нового общества. Он закрыл глаза. Ему было все равно.

 Шаги снова ожили, и он понял, что их владелец обошел койку и встал рядом. Нэвилль хотел сглотнуть, но в горле все пересохло. Он провел языком по губам.

 - Ты хочешь пить?

 Ничего не понимая, он мутно взглянул на нее, и сердце его бешено заколотилось. Под напором крови боль захлестнула все его существо, он едва не потерял сознание и не смог удержаться от болезненного, агонизирующего стона. Голова его мотнулась на подушке из стороны в сторону, и он закусил губу, судорожно комкая рукой простыню. Красное пятно увеличивалось.

 Она встала на колени и вытерла у него со лба пот, прохладной влажной тряпицей промокнула губы. Боль чуть-чуть отхлынула, и он снова смог сфокусировать взгляд на ее лице. Он лежал, даже не пытаясь пошевелиться, и глядел на нее, и во взгляде его была только боль.

 - Вот, - наконец сумел выговорить он.

 Она промолчала. Встала с колен и присела на краешек кровати. Снова промокнула ему пот со лба. Затем потянулась куда-то за изголовье, и он услышал звук льющейся в стакан воды.

 Она чуть приподняла ему голову, чтобы он смог пить, и боль снова кинжалом вспорола ему внутренности. Наверное, именно такое ощущение, когда в тебя вонзают эту пику, - подумал он, - вот такая же кинжальная резь. И затем - пульсация толчками истекающей, еще живой, теплой крови...

 Голова его снова откинулась на подушку.

 - Спасибо, - пробормотал он.

 Она сидела и разглядывала его. Выражение ее лица было необычным: в нем соединялись симпатия и отчуждение.

 Ее рыжеватые волосы были стянуты на затылке в тугой узел и тщательно заколоты. Весь вид ее - ухоженный и аккуратный - говорил о том, что она устроена и независима.

 - Ты не поверил мне, - спросила она, - не поверил, да?

 Он едва заметно вдохнул - столько, сколько нужно было, чтобы ответить.

 - Я... поверил.

 - Но почему тогда ты не ушел, не сбежал?

 Он попытался говорить, но слова путались, сталкиваясь, словно кегли, фразы распадались.

 - Я... Не мог, - пробормотал он. - Я едва не ушел... Несколько раз... Однажды... Я собрался и пошел... Но не смог... Я не смог уйти... Я слишком привык... К этому дому. Это была привычка. Больше, чем привычка... Это была моя жизнь. Я так... Так привык...

 Она окинула взглядом его лицо, на котором крупным бисером выступил пот, сжала губы и промокнула ему лоб влажной тряпицей.

 - Теперь уже слишком поздно, - сказала она. - Поздно. Ты и сам понимаешь это.

 Он тяжело сглотнул.

 - Да, - сказал он, - понимаю.

 Он хотел улыбнуться, но получилась только кривая гримаса.

 - Зачем ты начал сопротивляться? - спросила она. - У них был приказ брать тебя живым. Если бы ты не стрелял в них, они не причинили бы тебе вреда.

 Что-то сухое в гортани мешало ему говорить.

 - Какая разница, - прохрипел он.

 Он закрыл глаза и до скрипа сжал зубы, пытаясь превозмочь боль, выходящую из-под его контроля.

 Открыв глаза, он снова увидел ее. Она была все еще здесь, выражение ее лица не изменилось.

 Он слабо, вымученно улыбнулся.

 - Ваша страна... Ваше общество... Очаровательны. - Его хватало только на хриплый сипящий шепот. - Кто были эти... Эти бандиты... Которые пришли за мной? Это... Слуги закона?..

 Ее взгляд оставался бесстрастным.

 Она стала другой, - внезапно подумал он.

 - Всякое новое государство в начале своем бывает примитивно, - сказала она. - Ты и сам должен понимать это. Мы в каком-то смысле подобны революционерам. Мы - группа людей, насильственно овладевшая властью. Но другого пути нет. А насилие - оно и для тебя не чуждо: тебе тоже случалось убивать, и не однажды.

 - Только... чтобы выжить...

 - И мы убиваем исключительно по той же причине, - спокойно сказала она, - чтобы выжить. Мы не можем существовать бок о бок с мертвецами. Мозги у них не в порядке, и ими руководит единственная цель - ты знаешь, они больше ни на что не способны. Поэтому они должны быть истреблены. Равно как и тот, кто убивает без разбору и живых и мертвых, - я знаю, ты поймешь меня.

 Невольный глубокий вздох, долгий и прерывистый, перевернул ему все внутренности, и боль пробуравила его, добираясь до самых отдаленных уголков тела. Его передернуло, взгляд затуманился, глаза заволокло болью. Туман застил его сознание.