Встречи для знакомства с обоими высшими партийными функционерами, кабинеты которых находились в здании Имперской канцелярии, были краткими и деловитыми, хотя с этими двумя рейхсляйтерами{45} мне в дальнейшем приходилось встречаться чаще, чем с другими министрами. Бойлер являлся начальником Канцелярии фюрера НСДАП. Через эту инстанцию в Имперскую канцелярию поступали для принятия мер всякие направленные Гитлеру военнослужащими ходатайства и прошения о помиловании. Поэтому контакт с нею становился все более тесным, чему содействовали весьма симпатичные адъютанты Бойлера. Некоторые из них во время войны стали офицерами авиации и служили в люфтваффе. Лутце же, начальник штаба СА, в Берлин только наезжал, так как штаб его находился в Мюнхене. Для его берлинского бюро были отведены в Имперской канцелярии несколько помещений, что было очень полезно для нашего личного контакта по вопросам сотрудничества между армией и штурмовиками.

Особенно важными для меня явились представления по службе трем главнокомандующим – Бломбергу, Фричу и д-ру honoris causa{46} Редеру{47}. Встречи с Фричем и Редером прошли сухо и носили строго деловой характер; так же они прошли и с их адъютантами. И Фрич, и Редер вместе с их окружением, включая и здания, в которых они жили, показались мне пережитками кайзеровских времен. Беседы с ними, впрочем, оказались малозначительны.

Иначе обстояло дело с Бломбергом. Здесь чувствовалась живость в общении, более свободном и непринужденном по форме. Наличие в адъютантуре представителей трех составных частей вооруженных сил способствовало этому и внешне. Сам я стал относиться к Бломбергу по-иному. Благодаря дружбе с его сыном Акселем во времена нашей общей службы в истребительной эскадре «Рихтхофен» я знал военного министра давно и даже бывал в его доме, моя жена – тоже. На мои отношения с Бломбергом оказали влияние прежде всего две поездки на Север, участвовать в которых он меня пригласил. Фельдмаршал имел обыкновение проводить свой отпуск в морских поездках на каком-нибудь военном корабле. Летом 1935 г. мы на борту такого корабля под названием «Хелла» посетили Копенгаген, Осло и Стокгольм. В октябре 1936 г. на «Грилле» мы вместе плавали по норвежским фьордам и водам от Нарвика до Нордкапа. Среди участников – кроме самого фельдмаршала и обоих его сыновей – находился и будущий начальник штаба оперативного руководства ОКВ тогдашний полковник Йодль{48}, что возымело особенное значение в Норвежской кампании 1940 г.

Хотя в служебном отношении я по своей новой должности с Бломбергом никаких дел не имел, личный контакт с ним и его семьей очень помог мне. С его адъютантом по авиации Бем-Тетгельбахом, которого я знал по службе в люфтваффе, а также по совместному плаванию по северным водам на «Хелле», я продолжал дружить и дальше, что весьма содействовало мне в моих делах. Кстати, Бем-Теттельбах заверил меня, что в моем назначении адъютантом Гитлера по люфтваффе фельдмаршал никакого участия не принимал и к выбору моей кандидатуры был непричастен. Геринг просто, как то было принято, уведомил его об этом по служебной линии через Управление личного состава люфтваффе. Узнать это мне было очень приятно: я убедился, что при моем назначении обошлось без всякой протекции.

В качестве инородного тела в штабе Бломберга я воспринимал тогдашнего генерал-лейтенанта Кейтеля{49}, начальника Управления вооруженных сил министерства рейхсвера. Мое представление ему было кратким и формальным. Он показался мне каким-то неловким.

Стиль жизни Гитлера, его окружение, распорядок дня и методы работы

Первые задания Гитлер дал мне в Берлине. Я увидел теперь, как шла при нем жизнь в Имперской канцелярии и в квартире фюрера. До начала войны никаких существенных изменений в этом отношении не произошло. Штандарты фюрера на крыше Имперской канцелярии, а также приход и уход посетителей были несомненным знаком его присутствия.

Нижние помещения квартиры фюрера представляли собой удачное сочетание репрезентативности и домовитости. Здесь все соответствовало одно другому. Обычно Гитлер принимал посетителей – имперских министров, послов, генералов, деятелей искусства, господ из сферы хозяйства, порой и своих родственников, а также известные и дружественные ему семьи (такие, например, как Вагнеры и фрау Троост) – в музыкальном салоне. Визиты приходились по большей мере на время чаепития и редко когда длились больше часа. Музыкальный салон служил и для просмотра кинофильмов.

В курительной же комнате собирались гости Гитлера, приглашенные на чай, обед или ужин. Он любил заканчивать день сидя после просмотра фильма со своими гостями и сопровождающими его лицами у камина. Из курительной можно было пройти в столовую, а оттуда – в Зимний сад и через него в тот зал, в котором устраивались государственные банкеты.