Читаем И целый мир против! полностью

– Что значит «вколют»?! – возмутилась Яна. – Я, вообще-то, не пациентка! Я здесь случайно.

Настало время удивляться старику.

– А выглядишь как пациентка. Видела бы ты себя в зеркале – страшилище!

– Да? Неужели? А зеркала тут нет? – оглянулась Яна по сторонам – Жаль… Но наплевать… – она попыталась встать, но ее повело в сторону. – Ого! Словно морская качка! И голова какая-то дурная… – Она увидела туфли под кроватью и надела их. – Слава богу, одежду не отобрали, а то металась бы сейчас в одной рубашке.

Она направилась к двери.

– Ну и куда ты пойдешь? – спросил старик.

– Я должна узнать, что с моим другом. – Яна, держась за стенку, дошла до двери и оказалась в коридоре. – Прощайте!

– Зря ты это… – вздохнул старик.

Яна двинулась по тускло освещённому коридору налево и упёрлась в закрытую дверь, Она пошла направо и снова оказалась перед неодолимой преградой к свободе. В коридоре стояла мёртвая тишина и не было ни души. Пришлось вернуться в свою палату.

– Черт возьми! Замуровали просто… – сказала она, садясь на жёсткую клеёнку. – Отсюда есть вообще выход?

– Боюсь, что только через морг, – ответил старик и, понизив голос, добавил: – Я бы не советовал тебе делать то, что не рекомендуют делать медицинские работники… Здесь, детка, строго. Сказано – лежать, значит, лежи…

– Я вас услышала. Как вас зовут? – спросила Яна.

– Григорий Васильевич.

– Яна. Очень приятно. Послушайте, Григорий Васильевич, я хочу отсюда выбраться. Где морг?

– Ох, и упрямая же ты женщина! – покачал он головой. – Спускайся по лестнице в подвал и держись правой стороны, там будет морг, через него и выйдешь. А покойников не боишься?

– Я? – удивилась Яна. – Нет, конечно… Я сама врач… в некотором роде.

– Это в каком роде?

– Да врач, я врач… Детский стоматолог, – пояснила Яна.

– Ладно, иди с богом. Если меня спросят, куда ты девалась, то скажу, что спал и ничего не видел.

– Спасибо вам, – сказала Яна, открыла дверь и предприняла вторую попытку оказаться на свободе.

От железной двери морга на Яну повеяло холодом. Она тихонько открыла дверь и заглянула в помещение. Как ни странно, но в морге было темно. Конечно, даже если там и были клиенты, то им свет уже был не нужен, но вот Яна на ощупь передвигаться там не хотела.

«Значит, и здесь персонала нет… словно вымерли все», – подумала Яна и вздрогнула. Дверь за ней захлопнулась, и она очутилась в полной тьме. Она на что-то наткнулась, вроде бы на стол, затем на шкаф, обо что-то стукнулась, что-то свалилось на пол и с грохотом покатилось.

Яна замерла, словно боялась быть пойманной, хотя ничего противоправного не делала.

Всё стихло, в морге стояла стылая тишина, и тут Яна ясно услышала глухой стук и сдавленный крик. Это было так страшно и неожиданно, что у Яны волосы дыбом встали. В голове пронеслось: «Ой, мамочки, что это?» – Она прижалась к ледяной стене, боясь услышать стук собственных зубов. Через пару секунд Яна решила, что крики и шум борьбы ей послышались, она приняла неизвестное лекарство и теперь у нее галлюцинации.

И вдруг стук повторился! А потом раздались сдавленные крики и отчаянное бабаханье по чему-то металлическому.

Яна осторожно двинулась на звук, нащупывая руками стену, и вскоре поняла, что идёт мимо холодильных камер, в которых находятся трупы. Стук и крики раздавались уже почти рядом, как вдруг внезапно вспыхнул ослепительный свет, и Яна зажмурилась, прикрыв глаза рукой.

– Ты слышишь? Всё еще шумит… – услышала она.

В ответ посыпалась нецензурная брань.

Яна открыла глаза и в мгновение ока метнулась под металлический стол, с которого свисала белая простыня. Она подтянула простыню пониже и затихла в этом укрытии.

Перед ее глазами появились две пары мужских ног в темно-зеленых медицинских брюках и медицинской обуви. Дальше события развивались по сценарию криминального фильма с элементами ужасов.

– Слышь, Сашок, заткни его! – рявкнул один.

Одни ноги исчезли из поля зрения Яны. Раздался лязг выдвигающегося ящика и нечеловеческий вопль:

– Что же вы делаете, ироды?! Живого человека заживо хороните! Помогите!..

– Так ты еще живой?! Давно сдохнуть должен был! Сам себе удовольствие продлеваешь! Не хочешь тихо-мирно отойти в мир иной. Так мы с Геннадием Дмитриевичем тебе, дружок, поможем! – ответил, видимо, Сашок.

– Я всё понял! Всё понял! Хлопцы, отпустите меня, я больше не буду просить эти чертовы лекарства! Все вам пойдут! Я буду терпеть! Я терпеливый, боль легко переношу! Выпустите меня! – умолял, судя по голосу, пожилой мужчина.

– Слушай, не грузи ты меня! Одни обещания! Ты своими стонами нервируешь нас, сотрудников! А заведующий отделением может по твоим стонам заподозрить, что «тиграм в зоопарке не докладывают мяса». Вы и так все скоро коньки отбросите, зачем вам наркота? Возникнут вопросы, а оно нам надо? У нас с Сашком и так работа нервная, зачем лишние волнения? Если кто-то из больных помрёт, так туда ему и дорога, вряд ли будут вскрытие делать! Рак тебя съел или сердечко от болевого шока надорвалось – нам наплевать. Опять же вскрытие мы сами будем проводить, сами и причину смерти определим, понял?