Читаем И целый мир против! полностью

– Прости, но привычка сильнее меня. Курение меня успокаивает.

– Вот как? А почему ты, собственно говоря, так разволновался? В чём причина?

– Меня раздражает убранство моего номера. Розовые обои, зеркало в аляповатой раме, картинки с кошечками на стенах, покрывало на белой постели с позолотой тоже в жутких огромных тюльпанах. А ванная комната… Это вообще конец света. Безвкусица сплошная.

– Да? – удивилась Яна. – А мне моя комната нравится. Стильно и элегантно. Наверное, в доме есть комнаты с разными интерьерами, для постояльцев с разнообразными вкусами. Тебе, дорогой, не повезло. Но, знаешь, кошечки на стенах – это не самое плохое. Бывает и хуже. Потерпи, может, привыкнешь… – хмыкнула она.

– Что делать, придётся терпеть, – согласился Лебедев. – Что не вытерпишь ради любви… Даже лебедей на ковриках…

Яна решила увести разговор от опасной любовной тематики в сторону.

– Слушай, а чем ты решил заниматься? – спросила она.

– В смысле «заниматься»?

– Ну, не купаться же, пить и загорать мы сюда приехали, – сказала Яна. – Мы вроде как волонтёры и должны помочь Стефании Сергеевне.

– Ах, да… Чёрт! Забыл совсем. Ну что скажут, то и буду делать, – почесал затылок Виталий Николаевич.

– А что ты умеешь? – продолжала допытываться Яна.

– Да так… всего помаленьку… Я сообразительный, – махнул рукой Виталий Николаевич. – Мусор могу выносить, посуду мыть… Я много чего умею! А хочешь, я к тебе махну? Могу перелезть через эту загородку! – И он собрался перекинуть ногу через оградку, разделяющую балконы.

– Успокойся.

– Не хочешь, значит? Ждёшь, когда окончательно очнётся твой спящий принц, чтобы упасть в его объятия? А ведь кто-то обещал выйти за меня замуж… Не помнишь, кто?

– Я тебя не обманываю, – несколько смешалась Яна. – Причём тут Мартин?

– Неужели ты думаешь, что, если бы я оказался на линии огня, я бы тебя не прикрыл? Просто Мартину повезло, и он смог это сделать для тебя.

– Ты в своем уме? Человек был на грани жизни и смерти… Повезло ему… Тоже скажешь!

– Я знаю, какие чувства ты к нему испытываешь, но я тоже не отступлю. В этом деле каждый за себя, благородство не прокатит. Ты знаешь, я человек не подлый и никогда ничего недостойного себе не позволял, но за любовь я буду бороться. В любви, говорят, все средства хороши, – обдал ее сигаретным дымом Лебедев.

Яна разогнала дым рукой.

– Я столько лет тебя знаю, но ты не перестаешь меня удивлять.

Она увидела, как изменилось лицо у Виталия Николаевича. Он потянулся к ней, наклонился вперёд, перенося свой вес на изящные перильца, то есть ограждение балкона, желая её поцеловать. А вот Яна, чисто инстинктивно, отпрянула от него. И в следующий миг лицо Виталия Николаевича рухнуло вниз, впрочем, вместе с Виталием Николаевичем. Раздался оглушительный обвальный звук, словно взорвалась бомба, и поднялось облако пыли. Яна посмотрела вниз и ничего не увидела, кроме груды обломков, раньше называвшихся балконом. Часть стены тоже отвалилась и погребла под собой несчастного Виталия Николаевича. Теперь вместо изящного балкона из кирпичной кладки торчали железные обломки острой арматуры.

– Твою… – недоговорила Яна и метнулась из комнаты в коридор.

На пороге она лоб в лоб столкнулась со Стефанией Сергеевной.

– Яночка, деточка, я к тебе на минутку…

– Простите, мне надо… – Яна даже слов не могла подобрать.

– Я задержу тебя на секундочку! Сейчас уже ухожу! Хочу предупредить, что на балкон лучше не выходить, потому что они хлипкие и старые. Могут не выдержать.

– Очень вовремя! – ответила ей Яна. – Спасибо за предупреждение! – крикнула она, протиснувшись между Стефанией Сергеевной и косяком двери в коридор. Она рванула по коридору к лестнице.

Яна очень надеялась, что, рухнув с балконом со второго этажа, Виталий всё-таки останется жив. О его здоровье она даже не думала. И её желание сбылось, правда, наполовину.

Когда аккуратно растащили мусор и освободили Лебедева, Яна отметила, что он, припорошённый строительной пылью с головы до ног, удивительно напоминает атланта, которые обычно держат на собственных плечах балконы строений позапрошлого века. К радости Яны «атлант» тихо стонал и моргал красными воспалёнными глазами, значит, был жив!

Прибывшая карета «скорой помощи» доставила пострадавшего в ту же больницу, где лежал Мартин.

В приёмном покое врач диагностировал возможные переломы рёбер, трещину в ноге и многочисленные ссадины и ушибы.

Стефания Сергеевна, которая чувствовала свою вину, умоляла дежурного врача:

– Положите его в лучшую палату! Я обо всем договорюсь. Очень вас прошу! Я знакома с заместителем главного врача Любовью Петровной!..

– Успокойтесь, дамочка, не надо так волноваться. Уложим, вылечим… – отвечали ей.

Лебедева осторожно посадили в кресло-каталку, чтобы отвезти на рентген. Но он явно не терял присутствия духа и даже шутил:

– Слушай, Янка, я навернулся с балкона, как могла бы ночью рухнуть Джульетта, внимавшая сладким словам Ромео. Похож я на Джульетту?

– На Франкенштейна ты будешь похож, когда тебя в гипс закуют и бинтами укрутят, – ответила Яна.

– Ты навестишь меня? Или ты только к Мартину приходишь?