Читаем И тогда я солгал полностью

Жар камина нагоняет на меня дремоту. Я думаю, как под порывами ветра побреду в долгий обратный путь, а над морем будет покачиваться пелена дождя. Порой кажется, будто небо опустилось на тебя, словно крышка, и никуда из-под нее не уйдешь.

— Поставлю пирог в духовку, — говорит Фелиция и оставляет меня в комнате одного.

Я заглядываю в камин, съедаю еще кусок кекса и представляю себе, как Фелиция расхаживает по кухне. Минуты тянутся. Вот она, другая жизнь. Вот о чем мечтали мы во Франции. Огонь, четыре стены, сухие ноги и набитое брюхо… Детские игрушки на полу… Мы говорили о подобных вещах, как будто их уже не существовало на свете. В них невозможно было поверить. Я до сих пор не верю, хотя я и здесь. Я произношу имя Фредерика, но комната не откликается. Улыбающийся светловолосый мальчик на портрете не знает, о ком это я говорю. Я растопыриваю пальцы и смотрю сквозь них на огонь. Я в собственной комнате миссис Деннис. Раньше я торопливо пробегал под ее окном, втянув голову, чтобы она меня не заметила. Но в этом нет никакой победы. Я устал, вот и все.

* * *

Фелиция все еще на кухне. Может быть, смотрит за пирогом. Хотя не знаю. Что-то в ее отсутствии смущает меня, как будто я не имею права находиться в этом доме, когда она не рядом со мной. Деннисов больше нет, говорю я себе. Нет больше высокого черного орущего мужчины в дверях комнаты для занятий.

Я жду довольно долго, потом подхожу к двери, приотворяю ее, прислушиваюсь. Только дом поскрипывает на ветру. Неслышно прокрадываюсь через прихожую и сквозь дверь, обитую зеленым сукном, прохожу в кухню. Никого. Чайник отодвинут на край плиты и тихонько напевает про себя. Пирог стоит на столе.

Мои ботинки стучат по плитам, когда я прохожу обратно через прихожую. Я вспоминаю былые дни, когда перебегал по этому дому в одних носках, чтобы никто меня не услышал. Нагибаюсь, расшнуровываю ботинки и ставлю их к стене. Лестница уходит вверх, в темноту. Наверное, Фелиция там. Она бы не пошла за Джинни, не предупредив меня. Я мог бы вернуться в малую гостиную и дождаться ее. Но нет. Я хочу ее найти.

Лестница. Мои ноги знают каждую ступеньку. Я поднимаюсь легко, чувствуя, как они подаются и поскрипывают под моей тяжестью. На первой площадке лестница расходится влево и вправо. Правая часть ведет в комнату Фредерика. Мои ноги уже поворачивают в ту сторону, когда я вспоминаю, что миссис Деннис выпроводила Фредерика из его комнаты.

Я знаю, куда. Маленькая комнатка через две двери от Фредериковой. Моя мать рассказывала мне, что она предназначалась для ребенка, который умер вместе с матерью Фредерика и Фелиции. Та хотела устроить в ней детскую, но потом все опять переделали, стены ободрали и оклеили синими обоями. Иногда в ней ночевали гости.

Часы в прихожей отбивают четверть, и я замираю. Когда дом снова наполняется тишиной, я двигаюсь дальше. Комната Фелиции направо, в самом конце коридора. Я подозреваю, что она там. Слева от меня широко распахнутая дверь, за ней пустая комната. Часть ковра обрезана, как будто его подгоняли под какой-то предмет мебели, и голые половицы застелены газетой. Занавески сняты. Эту комнату называли детской спальней. Такие в этом доме были названия.

На двери в комнату Фелиции белая фарфоровая ручка, расписанная незабудками. Сама дверь закрыта. Если я постучусь, она не будет знать, кто это. Она может испугаться. Я разворачиваюсь и подхожу к двери в Синюю комнату. Кладу ладонь на дверную ручку, обхватываю ее пальцами и очень медленно, очень осторожно начинаю поворачивать. Она подается легко, без щелчка. Я слегка нажимаю, пока между дверью и косяком не появляется полоска света. Нажимаю дальше. В то же мгновение из комнаты доносится сдавленный звериный стон. Мои волосы шевелятся от страха. Я хочу развернуться и убежать, но взглядываю на свою руку и вижу, что она приотворила дверь еще шире. Открываю дверь полностью.

Фелиция лежит на животе поперек кровати. Комната забита всякими вещами: связки книг, фотокарточки, школьный ранец Фредерика с выведенными красным инициалами, на полу посередине — куча одежды, как будто ее кто-то разбирал. На подоконнике лежат крикетные щитки. Стулья, стол и платяной шкаф придвинуты к стене. Почти не остается пространства, чтобы обойти вокруг кровати.

С подушки поднимается лицо Фелиции, распухшее от слез. На ее коже проступили красные пятна. Она откидывает волосы назад с недоуменным видом, как будто не знает, где находится.

— Фелиция, это я.

Она переворачивается на бок, прижимая к себе подушку.

— Зачем ты сюда пришел? — спрашивает она со злостью, как будто я чужак.

— Я не хотел тебя напугать.

— Ты меня не напугал. — Она садится, скидывает ноги с кровати и кладет подушку обратно на место. — Я не ожидала, что кто-нибудь сюда войдет, вот и все.

Это какая-то свалка, а не комната. Не могу поверить, чтобы Фредерик здесь спал. Его вещи побросали сюда как придется, да так и оставили.