Очередь далее была очевидной: сначала смотрел начальник одного отдела, потом — другого. Через двадцать минут у окуляров уже сидел сам директор обсерватории. Денис стоял около и громко пояснял:

— Объект менее чем за день существенно увеличился в размерах. Вчера не удалось определить его удаленность от Земли. Я его заметил довольно поздно, когда начинался рассвет. Сегодня мы засечем, как меняется его проекция на дальние звезды по мере вращения Земли, и вычислим расстояние от Земли. Но эта штука выросла раза в два! Я не встречал в литературе ничего подобного.

Не отрываясь от окуляров, директор обсерватории произнес:

— Денис, не факт, что выросла. Если нечто стало больше в ваших глазах, оно не обязательно увеличилось. Оно могло стать ближе к вам. Это так, для общего сведения. Может быть, вы вчера с устатку в другом режиме все это наблюдали? Ну, добавили цифровое увеличение, нет?

Денис насупился и твердым голосом произнес:

— Обижаете! Вот вчерашние снимки, на них режим пропечатан. Увеличение максимально возможное, что вчера, что сегодня.

Директор оторвался от окуляров, бросил взгляд на снимок.

— Ну ладно, ладно, не обижайтесь. Такое изменение в размерах не порадует ваших коллег. Обе версии отпадают. Скорость света пока еще предел в природе. Это не межзвездная материя. К нам что-то приближается. И эта штука неподалеку от Солнечной системы. Кстати, если это так, мы прямо сейчас можем попробовать определить расстояние до нее.

Директор опять прильнул к окулярам, щелкнул фотоаппаратом и сказал:

— Ну, первооткрыватель, распечатайте, и давайте сравнивать его с вашим сегодняшним первым снимком.

Ведущие сотрудники обсерватории рвали из рук друг у друга снимки маленького темного пятнышка на фоне ярких звезд. Можно было, конечно, для точности поупражняться на компьютере, но профессионалам это не потребовалось. Различия между снимками были видны невооруженным глазом. Сомнений не было — за полчаса темное пятно, во-первых, слегка увеличилось и, во-вторых, заметно сдвинулось относительно звезд.

— Расстояние от Земли не больше одной-двух астрономических единиц, — уверенно заявил Миркин. — Это получается совсем рядом. Грубо говоря, лишь немного дальше Марса.

Директор обсерватории неожиданно посерьезнел.

— Денис, пошлите мне сейчас же снимки по почте и давайте продолжайте наблюдения. Пойду я позвоню в Академию, — сказал он и быстро удалился.

Звонок директора обсерватории президенту Академии наук был откровенный. Старые знакомые, можно было говорить открытым текстом, без церемоний.

Разговор был сначала монологом:

— Хочешь — верь, хочешь — не верь. Снимки у тебя в почте. Движется нечто, условно назову это гравитационной неоднородностью. Движется к нам как бы из созвездия Персея. Помнишь, оттуда в это время года летит метеорный поток, Персеиды, на радость влюбленным? Но там всегда летит мелочь, все сгорает в атмосфере. Эта штука сама изначально была неплотная, но по пути набирает все, что рядом. Темнеет, сволочь, на глазах! Вчера просвечивала, только центр был чуть поплотнее. Утром прошла пояс астероидов, там насосала всякой дряни. И сегодня в центре уже совсем непрозрачная. При этом ее скорость примерно раз в десять быстрее метеорного потока. До Земли еще около одной астрономической единицы.

— Я делить и умножать пока не разучился. Ты хочешь сказать, что послезавтра утром?

— С полуночи до полудня, точнее не скажу.

— Примерно куда?

— Есть вероятность, что в Землю. Северное полушарие, а именно Западная Сибирь, Европа или Атлантика. Я бы сказал, что сейчас шансы пять на девяносто пять. Пять — что в Землю или очень близко к ней.

— Массу на момент прилета оценить можешь?

— Нет. Сейчас эта штука хоть и большая, но почти пустая. Как дальний хвост кометы. В таком состоянии вошла бы в атмосферу — сгорела бы красиво. Однако это облако консолидируется на глазах. Если так продолжит стягивать все в центр — завтра это может быть нечто вроде астероида с диаметром не менее километра. А может, и больше. Тогда Тунгусский метеорит дробинкой покажется.

— Сообщай каждый час. А я доложу премьеру.

Глава 32

В комплексе наверху гостиницы отчаяния не было, хотя ребята имели возможность постоянно видеть на экране телевизора все репортажи. Корреспондент, что вел репортаж из комплекса, об этом даже не подумал.

Откровенные слова военврача были ребятам понятны. Они и сами уже понимали, что им не удалось спастись. Врачи что-то кололи Турку и Индусу. Их состояние показывало, что всех ждет в ближайшем будущем.

Появление репортажа из холла о родственниках вызвало и радость, и слезы. Стало ясно, что сейчас будет организован подъем наверх. Появилась надежда успеть обнять любимых и дорогих людей, попрощаться самим, а не через письма. Но одновременно было понятно, что будет очень тяжело. Может быть, даже тяжелее, чем сейчас, без них. Потянулось томительное ожидание, кого же поднимут в первых рядах.