Профессор Крекса уже к тому времени раскусил. Крекс не мог быть родственником клона, явного семита. Сопоставив все это с волчьей натурой Крекса, прибравшего к рукам всю лабораторию «с потрохами», профессор усомнился в происхождении клеток крови. Он подверг детальному исследованию первоисточник — волокна — и постепенно дошел до сути.

И тогда он рекомендовал Крексу или начать воспитывать своего папу как ребенка, или оставить это дело на потом, когда наука чего-нибудь придумает. Крекс затаил на профессора злобу, но рассчитаться с ним не смог — тот тихо ушел однажды в мир иной, оставив Крекса с его проблемами.

Еще несколько часов назад Крексу казалось, что его проблемы закончились блестяще. Он был почти счастлив. Он не просто избавился — он взял огромный куш, миллиард зеленых! Теперь Крекс чувствовал себя одураченным. Он не выиграл, а проиграл, упустил еще больший куш, его провели!

Так он ходил и ходил кругами по кабинету, медленно снижая скорость и темнея все больше лицом. Потом сел за стол и ощутил что-то другое. Это уже не было расстройство от упущенной прибыли, самое противное чувство для Крекса. Но это тоже было какое-то сильное чувство. Очень сильное чувство.

Он никак не мог это чувство понять. Но, когда за окнами стало темнеть, Крекс понял, что это было за чувство. Ему было просто страшно.

То, что он хотел сделать с этим самым пациентом, могло выйти ему боком. Он ведь при этом теле все свои идеи обсуждал, не стеснялся. Выгонял всех из лаборатории и изгалялся возле этого безмолвного тела, все вслух думал, как бы на Нем заработать. Он Ему в своем фильме не только распятие готовил. Для настоящего скандала в будущем фильме у Крекса были заготовлены идеи из его основного бизнеса.

Крекс открыл дверку бара, достал бутылку с водкой. Он давно понял, что его в спиртном привлекает именно спирт, поэтому не мучился изысканными напитками. Налив себе сразу большой бокал, он его залпом выпил, без вкуса закусил остатками обеда, налил еще бокал и тоже выпил. Паршивое чувство страха не проходило.

Крекс стал быстро хмелеть, но не остановился, а налил себе еще бокал и опять махнул залпом, как в юности. Хмель стал быстро разливаться в его голове, и вдруг ему пришла неожиданная идея. У него же есть эти самые висюльки, нужно их на себя повесить. Если его и захотят наказать какие-нибудь мистические силы, то это будет ему защитой. Он никогда ни во что, кроме денег, не верил, но тут приходилось верить, ведь своими глазами видел.

Крекс, покачиваясь, подошел к центральному стеклянному шкафу со своими драгоценностями. Сам себе немного удивляясь, он снял с непристойной подставки две длинные цепочки — одну с крестиком, другую со звездой Давида — и надел на себя.

Ощущение страха не прошло. Тогда Крекс решил развлечься тем, что последние годы доставляло ему главное наслаждение — посмотреть новые шедевры своей порнографической империи. Как раз утром ему прислали свежий сборник с детской порнографией.

Слегка покачиваясь, почти пританцовывая, Крекс стал искать пульт, чтобы переключиться на компьютер. Огромный экран телевизионной панели начинался почти от пола и заканчивался на уровне его груди. Пульт лежал немного выше, на полке, среди кассет и дисков. Крекса слегка качало, и он оперся грудью на панель.

Что-то звякнуло сверху панели. Крекс наклонил голову, чтобы рассмотреть. Это две его новые цепочки легко ударились о поверхность телевизионной панели и одновременно соскользнули внутрь сквозь широкие вентиляционные отверстия.

Крекс никогда не обращал внимания, как там, с задней стороны его огромного телевизора, внутри красиво. Сейчас он как зачарованный смотрел туда сквозь светящиеся прорези.

Крест и звезда Давида на длинных цепочках сначала мягко качнулись внутри телевизора в разные стороны, вдоль задней стенки, а потом пошли навстречу друг другу. Они плавно шли к одной точке, к какому-то металлическому штырьку. Крекс увидел там какие-то буквы, черные на желтом фоне.

Надпись «Осторожно, высокое напряжение!» была сделана не зря. Крест и звезда Давида сошлись одновременно на высоковольтном электроде. Когда Крекса дернуло первый раз, он уткнулся физиономией прямо в свои грязные фильмы. Через несколько секунд агонии его бездыханное тело сползло на пол.

Глава 27

Раздача шприцев с противоядием началась глубокой ночью. Чтобы каждый раз будить меньшее количество людей, решили сначала передавать самым дальним. Первый шприц, предназначенный Китайцу, шел с запиской-инструкцией, она была одна на всех. Инструкция была простая: когда пойдет газ, нужно ввести себе содержимое шприца в любую мышцу.

Очередь до Еврея и самого Индуса дошла только к завтраку, когда все уже проснулись. Индус передал Еврею его шприц и очередную записку: «Я сделал еще дозу и для медбрата. Но есть вопрос. Если он с Феликсом заодно, то дадим заранее — засветимся, тот у нас все отберет. Если не заодно — потом передавать может быть поздно».