Их собственная боль от потери детей еще оставалась очень острой. Чужое несчастье было воспринято как свое. Деньги были собраны этими очень небогатыми женщинами от всего сердца. Не все они считали себя православными. Но этот храм фактически стал местом их встречи. Разные люди — и хорошие, и не очень — пытались объединить их в какие-то организации. Но здесь у них была своя организация, ни от кого не зависящая и никому ничего не обещающая. Здесь они молились Богу о спасении душ их невинно погибших детей. Здесь же и помогали друг другу, чем могли.

Батюшка ранее служил в одном из городков под Москвой. Он сам попросил перевести его сюда после трагедии в Беслане. Ему казалось, что он может помочь потерявшим детей людям найти хоть какое-то успокоение. Когда-то он тоже потерял сына. Его убили неизвестные подонки, когда парень возвращался домой после школьного выпускного вечера.

Они не могли с матушкой больше иметь детей, его об этом в свое время предупредил врач, когда отдавал ему в роддоме ребенка. После гибели сына они с матушкой взяли на воспитание двух приемных детей. В Беслане считали, что батюшка действительно имел право быть здесь пастырем.

Он не стал брать деньги, а полез сам в карман, добавил еще и показал на стоящий посреди церкви опечатанный ящик. Там собирались деньги на ремонт храма.

— Я буду ежедневно служить молебен во спасение отроков, захваченных террористом. И я сообщу об этом в гостиницу, где это произошло. Пусть родные и близкие этих детей знают, что наши сердца с ними. Да поможет им наша молитва! Аминь.

Глава 14

Ранним утром в кафе напротив гостиницы в Риме, опустевшей и оцепленной вооруженными солдатами, сидели за столиком три человека. И по возрасту, и по комплекции, и по манере поведения сразу было видно, что это два подчиненных и шеф.

Старшим за столом действительно был управляющий директор и совладелец крупного европейского медиахолдинга. Компанию ему составляли два его лучших бойца, руководители ведущих отделов. Эти двое были даже внешне похожи: оба среднего роста, сухощавые, подвижные. Они и одевались примерно одинаково, просто потому что им нравился один стиль одежды — что-то среднее между официальным и спортивным. Их резко отличали только цвет и длина волос. И в компании, и в кругах около нее их уже давно звали просто — Брюнет и Блондин.

Встреча началась далеко за полночь. Разговор был довольно тяжелый. Шеф, мужчина крупный и сильный, был откровенно возмущен нерасторопностью своих работников. Чрезвычайное происшествие не где-нибудь за океаном, а под носом, в городе, где их знает каждая собака, где находится их штаб-квартира, — и они не в первых рядах!

Шеф слов не подбирал и выражался очень свободно. Хозяин кафе давно бы попросил его говорить потише, если бы эти трое не были одни. Но уже часа четыре как прошло распоряжение об эвакуации всего квартала, окружающего гостиницу. Это были его последние клиенты в ближайшие день-два. Они уже покушали на хорошую сумму, неплохо выпили и могли заказать еще что-нибудь на дорожку.

Действительно, шеф как раз махнул рукой и попросил себе еще двойную порцию коньяку. Подчиненные вежливо отказались.

— Значит, давайте договоримся так, — стал подводить итоги разговора шеф. — Сейчас вы бросите жребий, кому дальше топтать эту тему. Кто проиграет — сейчас же выберет себе другую тему сам. Хороших тем вокруг всегда навалом. В течение недели я хочу видеть на нашем канале настоящий сенсационный репортаж. Кто сделает — того проведу через совет директоров на свое место с нового года. Я все равно решил на покой. Если за неделю ничего не родите — ну, значит, вы слабаки, а я старый дурень. Столько лет растил хрен знает кого! Тогда еще проще — я не просто уйду, а продам свою долю совладельцам, они давно уговаривают. Я-то все в независимость играл. А эти попрактичнее. Они мечтают поиграть в большую политику, то есть выгодно лечь под правильную партию. Только тогда, сами понимаете, натащат они своих ставленников, может бесталанных, зато до дури преданных. Каждому под этот репортаж бросаю на корпоративную кредитную карту по двадцать тысяч евро. Если чувствуете, что не сделаете ничего пристойного — лучше не тратьте, вычту из зарплаты. Вопросы есть? Нет вопросов. Тогда бросайте!

Блондин вынул из кармана два евро, выбрал сторону с цифрой, бросил монетку, ловко поймал и открыл ладонь. Горячая свежая тема была его. Он довольно пригладил длинные кудри и спросил у шефа разрешения бежать.

Тот спокойно сказал:

— Беги, только не наглей сильно по пути, а то споткнешься.

Брюнет после недолгого раздумья сказал шефу, что попробует раскрутить недавно мелькнувшую информацию о продаже тела «как бы Христа»:

— Слишком легко затихла эта история. И Ватикан молчит, чувствую, что тут что-то есть.

Шеф покрутил головой, но возражать не стал:

— Твой риск, твой выбор. Действуй!

И этот побежал, понимая, что неделя для очень крутого репортажа — это почти ничего.

Только теперь хозяин кафе разрешил себе подойти к столику поближе.