Читаем И нет мне прощения полностью

На столике лежало несколько книг и журналов о кино. Это место, похоже, было предназначено не столько для приемов, сколько для чтения: между креслом и диваном стоял торшер, свет которого… Детектив нажал на кнопку и убедился в правильности своей догадки: свет из трех колпачков матового стекла падал ему на колени. Видимо, Манон любит сидеть в этом кресле и читать. Детективу это понравилось: в их квартире тоже был такой уголок для чтения, который оборудовала Александра.

Вернулась Манон и впрямь скоро, минут через шесть, но уже одетая в джинсовые бриджи и нежно-голубую майку, а волосы ее теперь были расчесаны и подхвачены на затылке гребнем.

Алексей отказался от кофе – хоть и был он кофеманом, но выпитый в обществе Марины с Людмилой эспрессо оставил в его желудке неприятный ком, – согласился на зеленый чай и приступил к делу немедленно.

Для начала рассказал о встрече с подругами Аиды, выразив удивление их неосведомленностью.

– Что вы, для Даши… Аиды, то есть, просто я зову сестру Дашей…

– Дашей… От «Аидаши»? – поинтересовался Алексей, желая немного снять напряжение.

– Нет, я в детстве не могла произнести ее имя и называла сестренку «Да». Отсюда получилось потом «Даша»… – она улыбнулась, и детектив вместе с ней.

Ему удалось, похоже, чуть расслабить Манон, так как она устроилась на диване более комфортно.

– Это нормально, что они ничего не знают. Возможно, вам это трудно понять, – говорила Манон, – но есть такое чувство, которое называется целомудрием…

Понятно, девушка держала детектива за тупицу-мента, которому тонкие материи неведомы. Однако разуверять ее Алексей не взялся, лишь кивнул – мол, я весь внимание, продолжайте.

– Поэтому Даша… Аида… В общем, сестра моя не любила афишировать свои чувства. Ни к кому. Даже ко мне. А уж тем более…

Она умолкла.

– …К мужчине, – подсказал детектив. – С которым у нее возникли отношения вне брака… Так?

– Я этого не знаю. Только предполагаю, я уже говорила об этом полиции.

– Я в курсе. Манон, я тут не для того, чтобы выведать целомудренные секреты, понимаете? Вы ведь хотите, чтобы мы нашли убийцу?

– Не говорите ерунды!

– В таком случае… Манон, ваша сестра не доверила секреты подругам, но вы – вы были для нее больше чем подругой! Неужели вы и впрямь ничегошеньки не знаете? Неужели сестра вам ни намеком, ни обмолвкой не дала понять, что с ней происходит? Влюбилась в кого-то, встречается с этим человеком, да тайком от мужа, – и вам не призналась?!

– Поверьте, НЕТ. Все, что я знала, я уже сказала. К тому же у сестры характер такой… был… Она часто слушала классическую музыку, особенно оперы, и переживала в одиночестве.

– Переживала – что? У нее были какие-то…

– Да нет же, – с легкой досадой произнесла Манон. – Переживала она за героев.

– Вы уж меня извините, – с простодушным видом произнес детектив, – я в операх не знаток, я больше по джазу… И, знаете, прокручивать все время одни и те же композиции мне надоедает. А по вашим словам, Аида слушала оперы постоянно, так? В таком случае она должна была уже переслушать их все по десятку, а то и по сотне раз, – ведь не так уж опер много на свете! Значит, ни одна из трагических историй не была для нее неожиданной. И что же, она каждый раз их заново «переживала»?

– Даша была очень эмоциональным человеком. Чувствительным, возвышенным… Вас это слово тоже удивляет?

– Слово – нет. А тот факт, что вы его произнесли, – да. Кажется, не слышал его с советских времен… «Возвышенные идеалы» или как-то так.

– Зря иронизируете. Тогда люди хоть во что-то верили, в какие-то идеалы. Мой отец тоже. Он и нас так воспитал, особенно Дашу, я-то родилась на десять лет позже… Не просто позже, а в другую эпоху.

– Не иронизирую, Манон.

Алексей мог бы развить тему, конечно, спросить, к примеру: и куда же подевались папины идеалы? Бывший замминистра финансов РСФСР, ныне хозяин крупного холдинга, генеральный директор межбанковского комитета, он по-прежнему «ради народа» деньги огребает? И в офшорах их складирует? Но подобный поворот в разговоре был бы неуместен, жесток по отношению к Манон и во всех случаях бесплоден.

– Я тоже вырос в ту эпоху, знаю, о чем речь, – только добавил он.

Манон окинула детектива испытующим взглядом.

– Тем лучше… Я, кажется, пыталась объяснить, почему Даша не любила делиться секретами… Так вот, эта возвышенность сочеталась в ее характере с тягой к одиночеству. Не потому, что ее не любили, – нет, у нее были подруги, семья, муж, – но существуют же такие люди, у которых тяга к одиночеству заложена в характере?

– Без сомнения, – ответил Алексей, почему-то вспомнив немецкого писателя Гессе. – Хотя редко. В наше время каждый выставляет на обозрение в Интернете свой малейший чих, считая, что об этом следует оповестить весь мир.

Манон грустно улыбнулась, соглашаясь.

– Так что вы понимаете теперь, что Даша действительно не делилась своими секретами даже со мной…

Она посмотрела куда-то в угол, мимо детектива, и ему показалось, что она там видит сестру… Спрашивает ее о чем-то… Что только им двоим, сестрам, ведомо.