Читаем I. C. G. (СИ) полностью

Галлагер отвернулся всего на несколько секунд, но вернув взгляд к стоявшему перед ним парню, обнаружил, что тот успел уже исполнить его волю: темная грубая ткань штанов саба покоилась ниже колен, предоставляя заманчивый вид на светлые боксеры, обтягивающие и обрисовывающие контуры возбужденного члена, и небольшое мокрое пятнышко там, где скрывалась его головка.

Голубые глаза внимательно следили за длинными пальцами, скользившими по хлопковой ткани, самыми кончиками прикасаясь к возбужденному органу, не раз дернувшемуся навстречу целомудренным ласкам. Глубокий вздох, украшенный грубым рычанием, раздался в тишине помещения, когда ладонь рыжего обхватила твердую плоть через мягкие шорты. А громкий стон не смог удержаться на губах в тот момент, когда пальцы обеих рук проникли под ткань, обтянувшую ноги, оттягивая ее и прикасаясь к коже бедер и паха.

Затуманенным возбуждением и диким наслаждением сознанием Микки понимал, что хочет сделать Йен, но не мог поверить.

Доминанты, обычно встречающиеся Милковичем в стенах «HoCaS», никогда прежде не проявляли инициативы к тому, чтобы саб получил одностороннее удовлетворение, не ласкали его тело ТАК, желая самим оказаться на месте дающего, растягивая его губы и горло членами, сквозь рвотный рефлекс и кислородное голодание трахая брюнета в рот.

Утонув в собственных ощущениях, в непривычном трепетном ожидании чего-то поистине уникального, Микки вернулся в сознание лишь почувствовав легкий холодок на оголенной плоти, спеша сфокусировать взгляд, чтобы проследить за руками Галлагера, спускающими его трусы к джинсам.

Несколько поцелуев покрытой небольшими жесткими волосками кожи были подарены влажными губами; нежные прикосновения к налившейся и значительно увеличившейся в размерах мошонки длинными бледными пальцами; и один единственный взгляд изумрудных глаз, горевших в ночи, окончательно лишивший сабмиссива способности мыслить.

Первое прикосновение языка Доминанта к горячей плоти сопровождалось громким стоном и подкосившимися коленями Микки; круговое движение по головке члена саба чуть не повалило того на пол, сраженного столь непривычными и яркими ощущениями, а уверенное «Не двигайся», произнесенное Йеном перед тем, как его губы сомкнулись на твердом органе – заставило Милковича забыть о такой возможности.

– Ты не будешь кончать, пока я не прикажу, – сглатывая слюну, проговорил Галлагер охрипшим голосом, выпуская изо рта напряженный член, чувствуя, что Микки уже на грани.

Нескольких движений головы и свободно скользивших губ и языка по возбужденному органу привели сабмиссива к долгожданному пику, но Йен не мог позволить ему так быстро избавиться от переполняющего его тело желания.

Получив в ответ лишь отчаянный стон и крепко сжатые кулаки, рыжий вернулся к своему занятию, вновь заглатывая блестевший от слюны ствол, чувствуя как тот упирается в небо, тем временем пальцами начиная ласкать припухшие яички.

Милкович отчаянно хотел толкнуться навстречу умелым губам и рукам, хотел ускорить темп и глубину проникновения, но приказ Дома не шевелиться сковал по рукам и ногам. Наблюдая за рыжей макушкой, раз за разом мелькающей в предрассветном сумраке на уровне его живота, сабмиссив рычал и кусал до крови губы, из последних сил сдерживая оргазм, контролировать который сейчас не представлялось возможным.

Широкая ладонь сомкнулась на мошонке, оттягивая и сжимая переполненные спермой яички, доводя брюнета до исступления.

Продолжая скользить по напряженному до предела органу, Йен чуть приподнял голову, встречаясь взглядом с голубыми глазами, замечая в них первые признаки потери контроля.

Ускоряясь, крепко сжимая губы на члене и пальцы на мошонке, Галлагер насаживался на твердую плоть, проталкивая ее глубже в горло, чувствуя, что и сам уже готов кончить в штаны, ни разу не прикоснувшись к себе.

Царапая нежную кожу зубами, он сомкнул челюсть, заглотив член сабмиссива полностью, пережимая его у основания, а рукой оттягивая яички, пожалуй, даже слишком сильно.

– Пож-ж-жалуйста, – тратя последние силы и самоконтроль на то, чтобы произнести необходимое слово, Микки вжался в стену, закатывая глаза, проваливаясь в темноту, единственным наполнением которой служило лишь дикое наслаждение и нестерпимое удовольствие, плотным туманом обволакивающее тело саба, переступившего грань.

Резко отстранившись, освобождая свой рот от дрожавшего члена Милковича, Йен вновь поднял голову, улавливая в чертах лица брюнета необходимые краски и эмоции, и, прежде чем вновь погрузить влажный ствол в себя, тихо произнес:

– Ты можешь кончить, когда захочешь, Микки…

Сглатывая горячую сперму, большими каплями оседающую на стенках его горла, Галлагер крепко вцепился руками в дрожавшие от охватившего тело оргазма бедра сабмиссива, громко кричавшего и стонавшего, запрокинув голову к потолку, в собственных трусах чувствуя тепло и влагу, подаренные извергающимся органом.