Читаем I. C. G. (СИ) полностью

Оставляя подрагивающий член Милковича в глотке до тех пор, пока тот не перестал сокращаться, Йен отстранился, глубоко вдохнув терпкий воздух комнаты полной грудью, тыльной стороной ладони стирая слюну с губ и подбородка.

Поднимаясь на ноги и убрав с пола подушку, Доминант выпрямился, чувствуя легкое покалывание в занемевших конечностях и дискомфорт в гортани.

Желая освободиться от перепачканной спермой ткани, рыжий развернулся на пятках, чтобы направиться в ванную, но вовремя опомнился.

– Ты можешь двигаться, – отменил он недавний приказ, тут же пожалев об этом: расслабленное оргазмом тело саба осело на пол – Микки потерял сознание.

Улыбаясь тому факту, что уже второй раз за ночь Галлагер вынужден таскать брюнета на руках, Йен поднял Милковича, аккуратно перекладывая того на кровать, и, стянув с обмякшего тела рубашку, кроссовки и штаны, вернув боксеры парня на законное место, накрыл саба одеялом, отправляясь в душ.

***

За окном уже смеркалось, когда Йен, проспавший весь следующий день, открыл глаза.

Соседнее место на кровати, где, Галлагер мог поклясться, с утра он наблюдал Микки, пустовало. Впрочем, и вещей сабмиссива, занимающих кресло, он тоже не наблюдал.

Вновь откидываясь на подушку, Доминант прикрыл веки, возвращаясь в воспоминания прошедшей ночи, пытаясь переварить то, что произошло, но, не сумев сформулировать хоть какое-то адекватное объяснение, бросил неблагодарное занятие и поднялся на ноги, намереваясь подумать об этом позже.

А сегодня его ждут дома.

========== Встреча ==========

Перед прочтением:

Опека – родители являются законодательно установленными опекунами сабмиссивов не до их совершеннолетия, а до того момента, пока саб не встретит своего истинного Дома, определяясь с ним в пару. Тогда на смену родительской опеке приходит партнерская, закрепленная договором, разорвать который можно только в суде. Лишиться родительской опеки можно так же через суд, но обществом такая практика не приветствуется. Свободный сабмиссив встает на учет в органы опеки и получает временного надзирателя.

Курсивом обозначены воспоминания

Прошло чуть больше двух недель с того дня, когда Микки Милкович, воровато оглядываясь на мирно спящего на кровати Доминанта, наспех одевшись, покинул квартиру рыжего, не желая встречаться взглядом с ярко-зелеными глазами своего спасителя. Того, кто смог вернуть сабмиссиву силы, того, кто показал Милковичу совершенно иной уровень привычных любому отношений, заменил в голове брюнета устойчивое понятие подчинения, обычно ассоциирующееся с позорным признанием своей никчемности и ненависти к своей сущности, показал, что такое настоящее доминирование.

Благодаря Йену Микки мог нормально функционировать и вернуться к привычному ритму жизни: выйти на работу и встретиться с друзьями; но, самое главное, Милкович вновь смог почувствовать необходимую легкость в общении с окружающими и противостоять неправомерным действиям со стороны своего семейства.

Несколько встреч с отцом и братьями, обычно до ночи прозябающими в барах, а потом испытывающими дикое желание поизмываться над уставшим и измотанным трудовыми буднями членом семьи, носившим свой браслет на правой руке, закончились громкими скандалами и очередным обещанием Милковича самому себе подать прошение на лишение отца прав на него.

Конечно, Микки понимал, что вряд ли органы опеки над сабмиссивами рассмотрят его жалобу. Государство редко выносило положительный вердикт в пользу слабейшего, скорее, делая подобные процессы и принятые решения неким исключением из правил, но мириться с подобного рода отношением к себе брюнет уже не мог. Необходимые бумаги уже давно были собраны и хранились на дне выдвижного ящика его письменного стола, но, чтобы дать им ход, Микки не хватало последней капли. Хотя, после того случая с Русской, Милкович уже готов был сдаться.

Ссора с Терри, до сих пор не смирившимся с мыслью, что его младший сын получил свою метку на правом запястье, позоря тем самым семью, продолжалась несколько часов, обильно сдабриваясь громогласными криками, оскорблениями и угрозами со стороны старшего Милковича; а так же несколькими ударами, нанесенными Микки в порыве гнева, когда вернувшиеся с очередной пьянки братья не смогли удержать языки за зубами, в красках расписывая отцу недавно полученную информацию – его сын-сабмиссив еще и гомик.

Почти в бессознательном состоянии, растирая по лицу багровые подтеки, брюнет лежал на диване, слушая Терри, извергающего новые проклятия в сторону «спидозного выродка», прежде чем тот набрал номер русской шлюхи, обслуживающей сабмиссивов, не желающих пользоваться услугами Центра.

Отец, Игги, Колин и Тони даже не подумали выйти из комнаты: обступив диван со всех сторон, они громко хихикали и комментировали каждое движение вызванной отцом проститутки, продолжающей скакать на члене Микки, не давая тому отключиться или забыться приказами, один за одним раздававшимися в комнате дома семьи Милкович.