Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  Девицы, раскрасневшись, гордо поглядывают друг на друга, и, кажется, тоже перемигиваются. Я мысленно сочувствую Аркадию - не миновать ему выволочки, чуть окрепнет! Но Лора удивительно благодушно воспринимает похвалы своему молодняку. Очевидно, в этот момент Наставница берёт верх над женщиной.

  Меня вдруг тоже пробивает на еду. Я нерешительно тянусь за яблоком. И со всех сторон меня начинают активно потчевать. Аркадий вдруг становится чрезвычайно сосредоточен, и глаз не спускает с моей руки. Он тянется через скатёрку, отбирает яблоко и рассматривает мою ладонь. А она у меня, между прочим, вся в свежих шрамах: это я, когда стрелы хватала, опереньями порезалась. Пока Аркашу заживляла, и у меня всё затянулось, что он так волнуется?

  - Ага, - говорит он как-то растеряно. - Ванесса, а ты ж меня трогала, да? Когда раны зажимала, я же помню? Порезы ещё открыты были?

  - Ну, - туплю я. Он поднимает глаза.

  - Кровь-то у нас смешалась. И что теперь будет?

  - Балда, - в сердцах говорит Лора. - Жениться ты на ней не сможешь, это уже однозначно. Кровники вы теперь, брат с сестричкой: вот, блин, угораздило вас... Ванечка, это ж теперь ты мне почти родственница!

  - Не в этом дело, - отмахивается друид. - То есть, это тоже важно... Ло, ты же знаешь, чтобы инициировать ученика, я его кусаю.

  - Это как Нору, что ли? - вспоминаю я. - И рану зализываешь?

  - Мы смешиваем кровь, - с нажимом говорит он. - Для передачи способностей.

  Наступает пауза.

  - Забудь, - неуверенно говорит Лора. - Просто не приживётся. Третий дар с двумя предыдущими несовместим, ты же знаешь.

  - Так-то оно так. Хорошо бы, чтоб иммунитеты остались, антител у меня много. А приживётся или не приживётся - это как знать, ты же видишь, она у нас не такая, как все: у неё всё наперекосяк, нетрадиционно.

  - Антитела должны прижиться, - говорю растеряно, - они же к наставничеству отношения не имеют. Ой, не хочу я оборачиваться, это так страшно, прости, Аркаша. И, наверное, жутко больно.

  - Нет, только если что лишнее отрастает, - успокаивает он, - хвост, например, плавники, жабры. Или если из змеи перекидываешься - а нужно руки-ноги наращивать. Это жесть, как нынешние новенькие говорят. Жесть, - задумчиво повторяет он. - К боли можно привыкнуть, Ваня. Оно того стоит.

  Оно того стоит, думаю, и смотрю на него с нежностью. Вот если скажут мне: Ванька, а сможешь ещё раз перетерпеть всё, что сейчас случилось, лишь бы его снова живым и здоровым увидеть? Лишь бы Лора не ревела над ним, бездыханным? Отвечу: смогу.

  Придётся привыкать.

  Он подсаживается ближе:

  - А вот скажи... Была бы возможность... Ну, гипотетически, если бы дар прижился. В кого бы ты всё-таки хотела перекинуться? Есть же у тебя любимый зверь?

  - В симурана, - отвечаю, не задумываясь. Он озадаченно хмурится. - Это такой крылатый пёс-хранитель, в моём случае - псица, конечно. Представляешь?

  - Мифический персонаж? Или здесь такого успела увидеть?

  Я задумываюсь.

  - Миф... Не привыкла я к такому слову. Легенда есть о том, как один верный пёс, узнав, что хозяевам грозит беда, решил добраться до богов и попросить у них защиты. И так страстно этого захотел, что добрался. Богов так тронула его преданность, что они наградили пса и его потомство крыльями. Это, конечно, только самый краешек сказаний о симуране, кто-то называет его воплощением Огнебога Симаргла, кто-то - стражем Правды, у кого-то это волк, но мне больше нравится собака, она к людям ближе. Эх, рисовать я не умею, столько хороших рисунков видела...

  Оборотник качает головой.

  - С трудом представляю. Рисунки было бы неплохо посмотреть, сам-то я только по образцу меняться могу. Но совместить в одном теле разные природы, птицу и животное? Крылья - это всё-таки перья, как их отрастить на млекопитающем?

  - Почему обязательно перья? - подумав, отвечаю. Можно и кожистые, как у летучей мыши. Пуши-и-истые такие, чтоб детёнышей греть. И костяк сделать облегчённый, чтоб косточки полые, как у птичек. Это-то можно совместить? И, кстати, у наших майя был Кетцалькоатль, крылатый змей, в нём ведь тоже две природы совместились - рептилия и птица. А мифы на пустом месте не возникают, наверняка водились в старые времена подобные твари. Как у нас - трёхголовые Змеи-Горынычи...

   Через каких-то полчаса обсуждений нас прерывает поисковая группа: тащит и вываливает перед нами кучу всяческого добра. Отдельно несут меч, пожалуй, великоватый для низкорослых сатиров. Но тут я вспоминаю, что среди нападавших был один достаточно высокий, его я первым срезала, эта вещица наверняка его.

  Пока девицы идентифицируют, сортируют и перетаскивают из кучки в кучку трофеи, Лора рассматривает меч. Вынимает из простых ножен, и мы видим широкое, до зеркального блеска отполированное голубоватое лезвие, слегка суживающееся к концу; солнечные блики словно вязнут в нём, заставляя сиять ещё ярче. Синий ограненный ромбом камень вделан в гарду. Рукоять достаточно широкая, в расчёте на лапу какого-нибудь варвара...

  - А ведь какому-нибудь Васюте точно по руке. Не хочешь подарить? - предлагает Лора. Я даже шарахаюсь.