Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  - И как же мне на твою доброту да ласку ответить, Ванесса-свет? - задумчиво говорит воевода. - Уж извиняй, я человек военный, рассусоливать не люблю. Скажу сразу: нехорошо, когда такая хозяюшка - да без хозяина. Счастья-то - его у двоих больше, чем у одного. Сам бы посватался, да женат, таить не буду. Хочешь, наречённым отцом тебе стану? Чтоб было к кому Васюте сватов засылать?

  Я верчу в руках стопочку.

  - Спасибо на добром слове, Ипатий. Да не до сватовства мне. Сороковник у меня, видишь ли, только начатый. Или не сказали тебе?

  - А и с этим люди живут, - отвечает спокойно. - Ты погодь, не торопись.

  Он слегка постукивает пальцами по столу. Кисть у него небольшая для мужчины, но хваткая, до сих пор помню, кончики пальцев слегка сплющены, что бывает, когда с "железом" подолгу работают. А ещё, как хироманты говорят, такие пальцы у натур настойчивых, лидеров по призванию, упорно идущих к своей цели... И у Васюты такие же, невольно вспоминаю я. Одного поля ягоды, спорить с ними - что танк пытаться остановить.

  - Негоже это, когда баба на войну идёт, - веско говорит он. - Одно дело - дом родной защищать, другое - бойню на потеху другим устраивать. То я про Мир этот треклятый. Ладно, когда парни к чёрту в зубы суются - им мужчинами расти надо, ко всему привыкать, а тебе, бабе - на что? Оставайся, свет. Не пожалеешь.

  Верчу в пальцах стопочку. Ставлю на стол. Неохота в очередной раз душу изливать, всё про себя рассказывать, сколько можно? Отвечаю лишь:

  - Мне надо вернуться. Домой. Вот и весь сказ.

  - Или ждёт кто?

  - Дети.

  И от этого короткого словца он мрачнеет.

  - Вон оно как... Супротив этого сказать нечего. Я-то думал - одинокая. Прости, Ванесса-свет. Не обессудь - посижу с вами ещё немного, побалакаю, когда ещё выпадет случай с такими девами поговорить...

  И тут из своего угла подаёт голос Аркадий.

  - Не тяни кота за хвост, Ипатий, лучше сразу говори, зачем пришёл, я ведь дальние твои подходцы знаю. Уйдёт сейчас Ванесса - доведёшь её своим сердобольством, да и останешься ни с чём.

  - Оборотник... - Воевода недовольно косится на друида. - Зачем влез? Я ж просто поговорить хотел, хорошим людям помочь...

  Аркадий показательно зевает. А я чувствую странное облегчение. Ну и хорошо, что человек подошёл за какой-то собственной надобностью, а то мне неловко было разговор обрывать: вроде, ко мне с сочувствием, а я - не ценю. Теперь можно спокойно забыть все намёки о сватовстве. Воевода, конечно, жук ещё тот, но надо отдать должное: подъехал со своим сочувствием виртуозно, я и сердиться на него не могу.

  К тому же, доля истины в его словах есть. Не место женщинам на войне и в квестах. И если бы не дети... и если бы я могла остаться...

  Сердце моё делает предательский скачок, и я слышу чуть заметное звяканье в груди: не иначе, как стукнулось оно в свеженький навешанный замочек, или, как его сэр Майкл называет - блок. А не стучись, не надо, бестолковое. Зря я, что ли, тебя осаживаю?

  - Будет вам, - говорю примирительно. - Не цапайтесь. Одно другому не мешает. Ты, воевода, на будущее имей в виду: со мной можно и по-простому, без подходцев. А за участие спасибо, я же понимаю, от души оно. Однако мне и в самом деле уходить пора, шумно здесь. Если нужно что - сказывай сразу.

  - Ох, Ванесса-свет... - Ипатий задумывается. Запускает пальцы в седую шевелюру. И вдруг решается. - Бают люди, дар у тебя проклёвывается свой, для наших мест редкий, обережный. Правда то?

  - Это не я, - быстро говорит Лора в ответ на мой укоризненный взгляд. - Честное слово!

  - Не она, - подтверждает воевода. - Считай, сорока на хвосте принесла. А что ты хочешь, город небольшой, всё друг о друге знают...

  Всё, как у нас. Даже сорока мне эта знакома - пышненькая, с русой косой ниже пояс. Так её никто и не просил молчать, а девушка она разговорчивая, или новому знакомцу проболталась, или отцу, а хорошие вести не стоят на месте.

  - Пустое, Ипатий. Не бери в голову. Чего только в таком возрасте сороки не придумывают, но ты-то взрослый человек, сам понимать должен, что к чему.

  - Понимаю, - тяжело говорит он. - А вот скажи, краса моя, в будущее заглянуть не сможешь? Дело есть серьёзное, давно с ним хожу, уж второй десяток лет, а толку никакого. Никогда к ворожеям не совался, врут они, а вот, сказывают, Обережники никогда не ошибаются.

  - Большой человек, а в сказки веришь, - не могу я сдержаться. - Какая я тебе... Ипатий, думай, что хочешь, но только нет во мне никакого дара. Я самая обыкновенная, понимаешь? Люди поумнее меня - и то в толк не возьмут, почему я здесь оказалась. Накуролесил видно кто-то при поиске юнитов, случайно меня зацепил, а больше ничего не могу придумать.

  - Эх, Ванесса, не знаешь ты здешней жизни. Хоть капля дара в тебе будет заложена - прорастёт непременно. Ну да ладно. Скажи просто: найду, чего ищу, али нет?

  - Что на ум придёт, то и ответь, - вдруг быстро говорит Аркадий. - Не задумывайся. Давай.

  - Не знаю! - говорю сердито. - Что вы все из меня кого-то делаете! Кто богатырку, кто Обережницу... Обычная я, понимаешь? Чего вы от меня все хотите?