Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  - Я на эту гору не полезу, Васюта. Я лошадей, можно сказать, в жизни не видела...

  - Это конь, - Васюта оскорблено выпрямился. - Лучший боевой конь в городе.

  Кто бы сомневался! Другой его и не выдержит!

  - Пусть будет конь, - согласилась я. - Только я верхом не умею.

  - Так я научу. - Он понял по-своему. - Ты что, боишься, что нас двоих не выдержит? Да таких, как ты, ещё пятеро усядутся - он и не дрогнет.

  - Вот их и сажай, а я не полезу.

  - Заладила одно, - он начал заводиться. - Мне тебя в дорогу готовить надобно! Как я коня подберу, ежели не знаю, как ты с ними ладишь?

  И вот тут-то я это и сказала.

  - Васюта, у тебя, может, прекрасная лошадь...

  - Это конь! - побагровел он.

  - ... и вся на тебя похожа, только я её очень боюсь. Или я с неё хлопнусь, шею себе сверну, или помру со страху. Лучше сразу меня прибей, чтоб не мучилась.

  Он взрыкнул, развернулся и рванул прочь, злой, как чёрт.

  Похоже, оскорбила его в лучших чувствах. Его и... коня.

  В последующий час я узнала о себе много нового. Янек пилил меня, не переставая. Зудел, и что честь мне такая оказана, и как дядька за этого зверюгу необъезженного триста монет выложил, словно за меч раритетный, и как укрощал-укорачивал, и ведь есть же на свете такие ду... Ванессы, не понимающие, что за счастье на их долю выпало, а вот ему-то, Яну, хоть бы раз предложили на боевом коне прокатиться, а тут баба глупая, непутёвая, даже не знает, от чего отказывается...

  К концу его обвинений я готова на всё, даже на свёрнутую шею. Воображение услужливо подсовывает свеженькую картинку: я, трогательно бездыханная, Васюта, утирающий скупую богатырскую слезу, Ян с прыгающими губами, поминальные блины... Э, нет, стоп! Ежели меня не будет, кто им этих блинов напечёт? А другую хозяйку я на эту кухню не допущу!

  Короче, морально созрела к подвигу. И когда в очередной раз со двора донеслись злобный топот и Хорсов лай, состроила страдальческую физиономию и пошла на крыльцо. Невинную жертву изображать.

  Васюта въезжал во двор грозный, как туча. И не один. Вслед за ним...

  Моя сердечная мышца пропустила пару ударов. За Васютой на прекрасной белой... коняге следовал вчерашний златокудрый красавец. Тот самый, что за мной в книжечку слова песни записывал.

  А в поводу он вёл...

   - ...это что, моя лошадка? - говорю я голосом Малыша, которому, наконец, подарили собаку. Янек у меня за спиной подозрительно хрюкает.

  - Это конь, - мрачно отвечает Васюта. - Мул. Ну? Нравится? Если не нравится, счас на Чёрта посажу и дело с концом!

  Его зверя действительно кличут Чёртом!

  - Васюта, друг мой... - укоризненно говорит красавец. - И радушно мне улыбается. - Это мул, леди. Насколько я понимаю, до сегодняшнего дня вам не приходилось ездить верхом?

  Ошарашено киваю. Да, не приходилось. Спохватившись, мотаю головой. Нет, не приходилось. Как хотите, так и понимайте, милостивый государь.

  Спешившись, он направляется ко мне, на ходу снимая перчатки. Настоящий английский лорд, в бриджах, белоснежной рубашке с рукавами в мягкую складку, в высоких сапогах... Ой, боженька... Легонько тренькают шпоры.

  - Думаю, этот зверь вас больше устроит. Посмотрите, он невысок, достаточно смирен, хорошего нрава, и, как все мулы, вынослив. Идеальный вариант для новичка. Я взял на себя смелость предложить вам дамское седло, оно удобнее.

  И похлопывает по странной конструкции на спине лошадки. С одним стременем, какими-то рогатульками, на которые того и гляди напорешься, если сядешь... Я стою на крыльце в три ступени, он внизу, и наши лица почти вровень. Мои средние метр шестьдесят снова обнуляются, но почему-то мне несказанно приятно чувствовать себя маленькой и хрупкой.

  - Вот ты её и учи, - бурчит Васюта. Он явно не в духе. - Я в этих штучках не разбираюсь. Это ты у нас - бабский угодник.

  ...А он не намного моложе Васюты, и размах плеч поуже, и в кости тоньше, и весь он - утончённее, аристократичней, мягче... И хорош, как херувим. Не замечаешь возраста, когда видишь эти большие серо-голубые глаза, мягкую улыбку, ямочку на подбородке. И своего возраста тоже не замечаешь.

  Несмотря на бурчание Васюты, он продолжает улыбаться.

  - Не уходите, дорогой друг. В следующий раз вам придётся меня заменить. - Терпеливо добавляет: - Представьте же нас, наконец.

  Представьте же..." У меня лёгкий культурный шок. Васины брови страдальчески заламываются.

  По этикету ему вроде бы полагается ответить в таком же витиеватом духе, однако он обходится минимумом формальностей.

  - Сэр Майкл, - коротко говорит он. - Майкл Кэррол. Ванесса, хозяйка моя... непутёвая.

  - Майкл Джонатан Кэррол-младший, сударыня, - вежливо поправляет херувим. Протягивает мне руку, специфическим таким жестом, ладонью вверх, и мне ничего не остаётся, как подать свою. Сэр бережно подносит её к губам.

  Я убита и закопана. Я чувствую всей кожей свои старенькие потрёпанные джинсы и выцветшую рубаху, и даже неновые стельки в кроссовках. Мне хочется провалиться сквозь землю.

  - Рад, - мягко говорит он. - Итак, леди Ванесса, не будем терять времени. Познакомьтесь, это Лютик.

  Он завладевает моей лапкой и сводит со ступенек.