Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  После обхода выуживаю из Янека всё, что касается русской печки. Это ж я только хорохорилась, что всё о ней знаю, а на самом деле боюсь, что детских обрывочных воспоминаний не хватит. Основные принципы оказываются просты и прочно вплетаются в мою уже имеющуюся основу. Печь протапливают с утра и с таким расчётом, чтобы за час-полтора дрова прогорели до угольев, при этом нужно точно знать меру, чтобы заложить дров в самый раз: и не переборщить, иначе вместо равномерного нагрева варево выкипит, и так рассчитать, чтоб угольного жара хватило бы не меньше, чем до обеда. Собственно, как раз к обеденному времени и готовятся все блюда. Сперва специальной лопаткой угли сдвигаются по краям, освобождая разогретый под, на который и ставят ухватом и чугуны, и жаровни, и кастрюли. Чуть ближе к угольям подвинешь посудину - доведёшь содержимое до кипения, на середину - будет томиться. В общем, понятно. Жарковато только.

  - Только доверху воды не наливай, - предупреждает Янек. - Начнёт кипеть - будет выплёскиваться. И блинов поставь, что ли. Вчера и не мотанулись, сразу расхватали.

  Ладно, ребятки, будут вам и блины. Мы ещё вам пару курёнков неплохих потушим, в сметане...

  В общем, пока обед поспел, спина моя привычно ныла. Присев на стульчик, я полюбовалась, как Янек без особого труда вытаскивает очередной чугунок, гусятницу, кастрюлищу с борщом и по достоинству оценила, от какого тягла меня разгрузили. Спина пройдёт, а так вот обходиться со мной, как с королевишной, вряд ли ещё где будут.

  Выйти обедать со всеми я отказываюсь наотрез, но Васюта решительно подталкивает меня к общему залу.

  - С людьми живёшь, лапушка, - выговаривает он, - уважь и дай им себя, как хозяйку, уважить. Ты ж для нас стараешься!

   Гостей я разглядываю с тайным восхищением. Кто ж их таких понарожал? Все под стать хозяину, аж скамейки под ними гнутся. Я щедро наполняю миски, стараясь удержать в памяти имена: Флор, Аким, Василий, Добрыня, Илья... Надо бы вызнать потом, откуда они, здесь, русичи, не компьютерной же игрой их сюда затянуло?

  И, похоже, хаживали сюда не только пообедать, но и "за жизнь" поговорить. Трапезничали не спеша, с разговорами, но всю мою стряпню до крошечки подобрали. Уважили. Беседы их были мне неинтересны, и я слушала вполуха, а потом ещё и отвлеклась.

  Потому что эта Нора...

  Бесстыдница с самого начала вместо моего колена пристроила морду на Васютино, и глядела, как всегда, умильно и предано, а ей в ответ выбирались лучшие куски.

  Это за что же меня так позорить? Выходит, я совсем её не кормлю? И можно кого-то другого лапой трогать?

  К концу обеда я не выдерживаю.

  - Нора, как не стыдно! Пару раз тебя погладили, а ты уже чужому мужику в глаза заглядываешь!

  - Ну, так... - Васюта, не торопясь, отщипывает кусок хлеба.

  - Да не ест она хлеб!

  - ...это у тебя не ест, - спокойно говорит он. И наглая морда с удовольствием чавкает с его руки, виновато кося на меня карим глазом. - Ты ей просто завидуешь.

  - ...???

  От возмущения я не нахожу, что ответить. И рука с полотенцем взмывает сама собой. Но вдруг мне вспоминается вчерашний разговор на крылечке, моя заступа за Хорса... и я понимаю, что меня элементарно развели. Давясь от смеха, шлёпаю Васюту по спине, не пропадать же замаху.

  - Ох, и тяжела у тебя рука, лапушка, - усмехается он. Перехватывает полотенце, тянет на себя.

  - Васюта, отдай! - я все ещё улыбаюсь во весь рот. - Да что тебе сделается, здоровому такому! И не называй меня больше лапушкой, пожалуйста!

  Глаза у него смеются.

  - А как же называть? Лапушка и есть!

  И тут наши гости начинают этак сдержанно пофыркивать. Это ж я о них совсем позабыла в праведном своём гневе! Нечего сказать, устроила представленьице...

  Ну, Нора. Попросишь ты у меня косточку. Лучше Хорсу отдам, он-то оценит. А эти тяжеловесы... и этот, который тут главный... Бесстыдники!

  "Этот главный" провожает гостей до порога, и чтобы лишний раз никому не показываться на глаза, я живо переключаюсь на сбор посуды. Нора суется ко мне, к вернувшемуся хозяину и, наконец, понуро плетётся на кухню.

  После обеда у мужчин "тихий час". Совсем как в деревнях. Их с Яном комната наверху, в мансарде, и пока мужики разговаривают разговоры с подушками, я собираюсь потихоньку кое-что выяснить.

  Мишени убраны в небольшой сарай рядом с дровяным. Сарай не заперт. По-видимому, репутация Васюты позволяет обходиться без замков вообще, либо...и не нужны они, замки. Я вспоминаю слова Галы о заговорённых оградах. К этому дому она наверняка ручку приложила, недаром отзывалась с такой гордостью.

  Щиты прислонены к стене. Вдоль противоположной - широкий верстак, над ним полки с инструментом... ну, это нам без надобности. То, что я ищу, должно быть где-то рядом. Янка прошлый раз обернулся с дротиком быстро, так что наверняка оружие, даже учебное, хранится так, чтобы всегда быть под рукой.

  Вот же оно, в углу за дверью, Васютино копьё! Мне до почесухи хочется рассмотреть его поближе, прикинуть на вес. Оно летало у Васюты метров на десять, с виду руку не оттягивало, но и пёрышком не казалось. Интерес у меня чисто познавательный.