Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  Перевожу дух. Мать, неодобрительно вякает проснувшийся внутренний голос, чтой-то тебя с утра не в ту степь понесло. Ты отвлекись, что ли, поди умойся, пока ванная свободна, слыхала вчера - хозяин там плескаться любит? Чай, после тренировки привык водными процедурами заниматься, вот и займёт.

  В темпе одеваюсь, умываюсь и выглядываю с кухни во двор уже на законных основаниях: надо бы выпустить Нору. И пользуюсь возможностью ещё немного полюбоваться на бесплатное зрелище. Словно почувствовав мой взгляд, Янек оглядывается, машет мне, затем кивает на собакина: мол, пусть побегает, приглядим. Ага. Ныряю за дверь. Щёки горят.

  И ничего удивительного, что меня так заводит, огрызаюсь запоздало. От физиологии никуда не деться. Столько лет одна, что сердце обмирает от одного вида такого вот... ух, как я понимаю Галу...

  Вдох, выдох. Сердце тоже мышца, её можно успокоить и расслабить. Можно воспользоваться нехитрым визуальным приёмом: повесить воображаемый замок, замкнуть на два оборота и выбросить воображаемый ключ в воображаемую реку.

  Вот так. Там их, замков, много: одним больше, одним меньше... Уже спокойно возвращаюсь к дверной щёлочке.

  Щитов с мишенями во дворе два. Один для копья, другой для дротиков - стало быть, Янкин полигон. Пацан, как и дядечка, обходится без рубахи, и, хоть с виду тощенький, а уже кое-где обрастает, обрастает мышцами. Дротики поменее копья, летят дальше. Прикинув на глаз расстояние полёта и силу замаха, я впадаю в уныние: пара таких бросков, и вывих плеча мне обеспечен. Нет, дротики - не моё, лучше и не примеряться.

  Пойду-ка, насчёт завтрака похлопочу, ведь придут сейчас голодные копейщики, им чайку с сухариком не предложишь. Правильно я вчера с кашей подсуетилась. Тут, наверное, почти как у Гоголя: "У меня, когда свинина - всю свинью давай на стол, баранина - всего барана тащи, гусь - всего гуся!", аппетиты у всех здоровые, диетами не испорченные. Такую массу мышц чем-то надо поддерживать. Работающую массу, между прочим, жирком не заплывшую... Что это там вчера на крыльце про дружину толковали?

  Печь вытоплена, дрова прогорели до угольков, чугунок с упаренной за ночь гречкой заботливо сдвинут на край плиты. Это во сколько же ребята просыпаются, если и по хозяйству успевают, и по воинским делам? Сдаётся, пораньше рассвета. Входит Васюта и сразу заполняет собой полкухни. Рубаха небрежно перекинута через плечо. Глаза у меня уже привычно округляются.

  - Доброе утро, мальчики, - говорю, спохватившись. Почему у меня вырывается это "мальчики" - не знаю, но им нравится. Скромно опускаю взор.

  - Доброе, - гудит Васюта, и, проходя в ванную, вопросительно поднимает брови. Как, мол, оно, после вчерашнего? Я киваю, слегка прикрыв глаза. Нормально, мол. Порядок.

  - Доброе, - почти баском отвечает Янек. Он - к рукомойнику, плещется, фыркает. Усаживаю их завтракать и делаю вид, что не замечаю невесть откуда взявшегося третьего стула. Щедро сдабриваю кашу маслом, добавляю ломти баранины. Ишь, как мужички натрудились с утра, сейчас им всё впрок пойдёт! Они по-прежнему обнажены по пояс (видать, дома не зазорно), с полотенцами на шеях, как после бани.

  - Красивые вы мужики, - говорю, не сдержавшись. - Вот кому счастье-то достанется...

  Васюта шутливо пинает племянника.

  - Слыхал? Это она про меня сказала!

  - Нет, про меня! - Янка краснеет от удовольствия. - Ванесса, я ведь тоже красивый?

  Васюта делает страдальческое лицо.

  - Красавец писаный, - говорю серьёзно. - А молодец-то какой, через год-другой тебя ещё перегонит!

  И видно, что мои слова приятны обоим.

  - Всё собрала? - неожиданно спрашивает Васюта

  - Вроде, всё... - Я в недоумении оглядываю стол. Чугунок с кашей, две миски, ложки, крынка с молоком, кружки... Что ещё?

  - Себе-то миску поставь, хозяюшка. Без тебя не начнём.

  Янек прячет улыбку. Я понимаю, что вопрос не обсуждается.

   Видимо, я угодила, потому что оба сидят довольные, как коты в сметане, и уходить по своим делам им явно не хочется.

  - Добро, - говорит, наконец, Васюта. - Что на обед думаешь? В леднике у меня говядина, хоть на борщ, хоть на горячее, баранов пара; сходишь, посмотришь. Да сама ничего не тягай, нас зови, кто ближе.

  Мы переходим к обсуждению дневного меню. Завтрак-то я одолела, а вот к обеду придётся особо расстараться, с учётом столующихся у Васюты сотоварищей. А-а, где наша не пропадала! Как-нибудь отдежурю у плиты, это не квартальные отчёты верстать, когда над потерянной цифрой полдня сидишь до рези в глазах. Муромец проводит меня по всем кладовкам, схронам и заначкам. Нора следует за нами по пятам, обнюхивая новые местечки, и время от времени ей перепадает толика внимания от хозяина, так что я начинаю понемногу ревновать. Нет, ей-богу, пусть своего Хорса по загривку треплет!