Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

В 1938 году Эрик Фегелин разглядел в нацистском движении «внутреннюю религиозность», которая воплощается в народе как «партикулярная церковь». В своих выступлениях Гитлер несет народу как бы «святую правду».[132] «Связь с популистской демагогией, целям которой блестяще служат даже саркастические насмешки, которые вместе с усиленной жестикуляцией политического миссионера придают его словам огромное убеждающее действие, особенно видна в глазах простых слушателей».[133]

Герман Гессе был поражен этим аспектом культа Гитлера. В 1934 году он писал: «У меня есть одна знакомая, дама хорошего вкуса, швейцарка, из либеральной приличной семьи. В потаенной каморке своей квартиры эта дама устроила нечто вроде домашней молельни. Однажды в минуту откровенности она отвела меня туда. У стены одиноко стоял шкаф, на передней стенке которого висел портрет Гитлера в половину натуральной величины… рядом стоял подсвечник, слева лежал Новый Завет, а справа — "Майн кампф"».[134]

Религиозный философ Романо Гвардини усмотрел в нацистском приветствии «Хайль Гитлер» выражение «народного благочестия». На Гитлера как бы перенеслись «все чувства, которые испытывали к Иисусу Христу». По мнению одних современников, «никто бы не удивился, если бы он исцелял недужных и воскрешал мертвых». Другие насмехались над фанатичными приверженками Гитлера: «Она сидела на кухне и читала слова, сказанные человеком из Мюнхена. Ну чем не библейская земля обетованная?» Фридрих Хеер считал, что девиз «Восстань, Германия!», написанный на штандартах СА, профанировал пиитическую потребность в воскрешении после смерти и при помощи этого стремился перенести религиозные представления в сферу политики.

Даже еврейские авторы обратили внимание на религиозный контекст нацизма. Саул Фридлендер писал о «продолжающихся вплоть до сегодняшнего дня попытках привнести мессианскую веру и апокалиптическое видение истории в политическую, бюрократическую и технологическую системы высокоразвитого индустриального общества».[135]

Великий социолог Макс Вебер определил новое время как эпоху, в которой религиозность будет загнана в подполье. Опираясь только на молитвы, нельзя не регулировать воздушное сообщение, не строить автомобили или атомные станции.[136] Однако Просвещение и его идеалы торжествуют только на сравнительно небольшом временном отрезке истории Европы. Принятие обществом псевдорелигиозных идей Гитлера коренится в разрушительном вневременном протесте против разума и рациональности.

В отличие от варваров реакция религиозных общин носит сакраментальный характер. Так, свидетели Иеговы решительно выступили против поползновений псевдорелигиозных нацистов. Они отказались использовать приветствие «Хайль Гитлер», поскольку посчитали это богохульством, за что были отправлены в концлагеря.

Когда во время выборов в рейхстаг 1933 года по радио сообщили, что въезд Адольфа Гитлера в Кенигсберг сопровождался колокольным звоном, евангелическая церковь Восточной Пруссии поспешила заявить, что колокола звонили вовсе не в честь фюрера, просто его приезд совпал с началом службы в церквах.[137] В мае 1936 года руководство церкви с прискорбием отметило, что фюрер и рейхсканцлер принимает «почитание в форме, которая подобает только Господу Богу». В следующем 1937 году Ватикан издал энциклику «Со жгучей скорбью», в которой четко и ясно отделил христианство как единственный носитель духовности от расистской псевдорелигии Гитлера.

Адольф Гитлер был убежден в том, что он был призван уничтожить «противостоящую расу», «роковой принцип истории». Герман Грамль определил антисемитизм как «государственную религию» третьего рейха, а преследования евреев как «религиозную войну».[138] По его мнению, все политические успехи Гитлера усиливались его убежденностью в том, что ему предначертано уничтожить еврейский народ.

Как писал Гаральд Штром, идея фикс Адольфа Гитлера о том, что всемирная история является ареной борьбы между высшей арийской расой и еврейскими недочеловеками, которые, портя благородную кровь, вступая в сексуальные контакты с ее носителями, берет свое начало в гнозисе.[139] «Арийцы утратили чистоту своей крови и за это были изгнаны из рая», — писал Адольф Гитлер. Фюрер был убежден, что черноволосые еврейские юноши часами выслеживают белокурых арийских девушек, чтобы осквернить их, выступая тем самым как гностик, исповедующий борьбу света и мрака. Если бы Гитлер попал в неогностическую секту, его болезненная, далеко выходящая за рамки нормального духовная форма стала бы свидетельством богоизбранности.