Читаем Harmonia cælestis полностью

Удар был сделан носком ботинка. Оценивать его с точки зрения техники я не буду.

91

Чтобы не ударить в грязь лицом, к торжественному ужину по случаю то ли получения моим отцом аттестата зрелости, то ли его дня рождения дед велел подать из погреба «Шато Марго» 1787 года. Вина дедушка держал отменные, коллекция была небольшой, но подобранной тщательно и со знанием дела.

(Когда в Чаквар входили русские — а входили они не один раз, линия фронта, к ужасу населения, перемещалась в этом районе в течение двух месяцев, — первым распоряжением дедушки был приказ спустить из бочек вино. В селе констатировали, что наследный владелец сошел с ума. Но дедушка знал, что такое война, и знал, что такое пьяный солдат. Сельчане знали не меньше графа, но все же считали, что просто так взять да и вылить вино на землю — дело ненормальное. Что правда, но ведь и война дело ненормальное. Или кто его знает. Правда также, что роскошную коллекцию бутылочных вин дедушка тронуть не решился.

— Или уцелеют, или их выпьют Иваны. На здоровье! Бордо им не повредит, — пробормотал он с прозрачным великодушием. Но его не выпили. Обнаружили слишком поздно. Немцы шли в контратаку, времени не было, но на то, чтобы расстрелять коллекцию из автоматов, все же хватило.

— Asien[102], — сквозь зубы прошипел барин.

После войны он потерял многое, все, что имел, громадное состояние, один из его сыновей пропал без вести, но ничто не причиняло ему столько боли, ничто так не возмущало, как потеря нескольких драгоценных бутылок. (Был среди них и коньяк.) Потому что не мог он найти этому объяснения. Хотя если бы поискал немного, то, несомненно, нашел бы.

Вино, поданное к столу, было столь старым и настоявшимся, что превратилось в желе, поэтому его выложили на блюдца и ели ножом и вилкой. Есть вино ножом и вилкой? Безумие! Специалисты по винам утверждают, что это невозможно. Но поздно, я уже не могу отказаться от этой картины: немцы оккупируют Чехословакию и проч., начинается мировая et cetera, а тем временем в ночной венгерской глуши, в ярко освещенном замке, мой отец, с дамастовой, украшенной белым, шитым фамильным гербом салфеткой за воротом, с помощью ножа и вилки вкушает вино: смакует и поглощает время. Они даже несколько захмелели.

92

После сдачи экзаменов на аттестат зрелости он получил от отца подарок: морскую экскурсию по Норвегии. Пора юноше повидать мир. В качестве «дядьки», в знак племенной солидарности, с ним отправился несколько старший, чем он, кузен Пали, родственник из другой ветви. О том пароходе мы слышали множество сказочных, даже абсурдных вещей; многопалубный! с бассейном и теннисным кортом! Особенно нас раздражало последнее. Как будто мы пароходов не видели! Теннисный корт казался нам беспардонным враньем, выходившим за рамки обычного преувеличения или бахвальства, и мы только отмахивались, как будто рассказывал не отец, а наш одноклассник. Или кто-нибудь из 7/b. (Позднее мы увидели на картинке «Титаник». — Так и быть! Может, это и правда.) Они плавали по Скагерраку и Каттегату. Совершили лодочную прогулку на какой-то прибрежный остров; скалы, пикник, плетеные корзины с креветками, белое вино, свежий хлеб. На одном из утесов загорала совершенно голая женщина. Все сделали вид, будто ничего не заметили. Но отец мой заметил. Женщину, обнаженную целиком, он видел впервые в жизни. Шлюпка шла, то взбираясь на гребень крутой волны, то падая вниз. Отца охватил трепет.

— Я боюсь, — громко проговорил он. Норвежские моряки продолжали грести. — Господа, мне страшно, — констатировал он, словно сделал открытие. — Mine herrer, jeg er redd[103]. — Языки давались ему легко. Он вдруг ощутил бесконечную мощь стихии, почувствовал, что жизнь его зависит только от благосклонности моря, с которым он был незнаком. Классическая встреча с Богом, вид сзади. А кроме того, он понял, что совершенно неважно, где ты находишься, в утлом челне или на океанском лайнере с теннисным кортом. Вот такие две вещи открыл для себя мой отец в норвежском круизе: страх, наготу и Бога.

Кстати, женщина была вовсе не молодой.

93

— Я был жутким провинциалом.

Как многого он не знал, выяснилось после поступления в университет. Но и знал немало. С безграничным и загадочным миром познания он впервые столкнулся в замке Майка, где была богатая, размещавшаяся в двух залах библиотека. Сперва он набросился на романы Жюля Верна. Он проглатывал их один за другим, даже не подозревая, что почти все эти фантасмагории станут через полвека реальностью. Затем его захватили детективные романы Эмиля Габорио. Но книга, которая оказалась самой волнующей, странной, причудливой, была «Корабль-призрак» капитана Марриета. (Закладками он никогда не пользовался. «Человек должен знать, где находится».)