Читаем Happy Life навсегда! полностью

– Ну-с, неплохо, очень неплохо. Можно сказать, что первый этап собеседования вы прошли.

– Иван Викторович, пока вы читали, я тут подумала, что, наверное, погорячилась, решив занять эту должность. Понимаете, я никогда не работала заместителем главного редактора, наверняка в этой профессии есть куча тонкостей, – робко сказала я.

– Тонкости есть везде. Я думаю, что под моим чутким руководством вы сможете работать. Как раз перед вашим приходом я редактировал статью про фитофтороз помидоров и думал о том, как же мне не хватает моего заместителя Лидии Степановны.

– А почему она уволилась? – поинтересовалась я, вытирая испарину со лба.

Иван Викторович тяжело вздохнул, воздел руки к небу и произнес:

– Ее призвал Господь. Призвал в тот момент, когда она боролась со злейшим врагом картофеля – колорадским жуком.

– О боже… – прошептала я.

– Да! Если бы Лидия Степановна прислушалась к моему совету и опыляла картофель в противогазе, то этой страшной трагедии могло не быть. Но увы! – Главред, сокрушенно качая головой, пристально посмотрел на меня: – Кстати, у вас есть приусадебный участок?

– Нет. Я далека от сельского хозяйства, и это тоже один из минусов. Я ничего не знаю про колорадского жука и даже не догадывалась, что помидоры болеют трихомонозом.

– Фитофторозом! Очень серьезное заболевание, способное уничтожить весь урожай на корню!

– Да-да, именно на корню, – кивнула я.

– Что до участка… Нет, говорите? Это не страшно, мы выделим вам пять соток! Человек, работающий в нашем журнале, должен жить своей профессией, прикасаться, так сказать, к самому сердцу земли и черпать из него жизненную силу и вдохновение.

«Вдохновение… Черпать из земли вдохновение…» – пронеслось у меня в голове, и я представила, с каким вдохновением буду бегать по участку и спасать помидоры.

От этой мысли я побледнела как мел и откинулась на спинку стула.

– Что с вами? – испугался Иван Викторович.

– Мне душно, – ответила я, расстегивая пуговицы. – С вашего позволения я сниму пиджак.

– Да, конечно. Хотите воды?

Главред вскочил с места, кинулся к стоящему на подоконнике графину и налил стакан воды. Я, прикрыв веки, медленно сняла пиджак и выдохнула:

– Ну и жарища…

Раздался звон бьющегося стекла. Мгновенно открыв глаза, я увидела Ивана Викторовича, замершего возле окна с вытянутой рукой. Щеки главреда багровели румянцем, на лице ясно читалась крайняя степень замешательства. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и дрожащим голосом зашептал:

– Ну, раз такое дело, то можем и десять соток выделить. Лично для вас поближе к водокачке могу организовать, там напор воды лучше. Вам, кстати, очень идет красный цвет.

Я медленно опустила глаза и увидела красный кружевной лифчик, который надела под пиджак.

– Ой, я же рубашку сняла! – опомнилась я, схватила пиджак, мгновенно натянула его и, лихорадочно пытаясь застегнуть сразу все пуговицы, начала отступать к выходу.

– Куда же вы, погодите! Согласен на пятнадцать. Даю пятнадцать соток… Больше не могу, клянусь, желающих и так много. – Иван Викторович протянул руку ко мне и сделал шаг вперед.

– Не подходите! – взвизгнула я, схватила сумку, распахнула дверь и понеслась по коридору в поисках выхода.

– Погодите, стойте! Хорошо, даю двад-ца-ать! – слышались за спиной крики главного редактора.

Но мне уже было не до него. Выскочив на улицу, я помчалась вдоль стоящих в ряд многоэтажек подальше от редакции «Полевых Вестей». Пробежав квартал, я остановилась у первой попавшейся лавочки и села, чтобы перевести дух.

«Какой позор, господи, какой позор! – Я с горечью посмотрела на рукав ненавистного пиджака. – Возвращение эпохи, тьфу!»

Засиживаться было некогда. Жаркое июньское солнце плавило асфальт и припекало мою и без того больную голову.

«Загляну в магазин, куплю пельменей и сметаны», – подумала я, проходя мимо продуктового магазина возле дома.

В магазине было полно народу. Я заняла очередь за мужчиной в черном костюме и стала изучать витрину. Продавщица – полная женщина с пергидрольной химией – нервничала и рявкала на покупателей.

– Петька, закрывай магазин! – крикнула она кому-то в глубь подсобки. Затем, окинув меня недовольным взглядом, проворчала: – Девушка, скажите, чтобы за вами не занимали, – у нас переучет.

Я молча кивнула.

Продавщица отрезала кусок докторской колбасы и бросила его на весы:

– Сто грамм. С вас десять рублей.

– Я вас просила взвесить мне ровно восемьдесят граммов колбасы, – послышался знакомый бас.

Возле прилавка стояла Мария Семеновна. «Только встречи с тобой мне и не хватало», – подумала я и спряталась за широкую спину мужчины в черном костюме.

– Может, вам еще восемьдесят три грамма взвесить? – возмутилась продавщица.

– Нет, мне надо восемьдесят, – спокойно ответила моя соседка.

– А здесь сто. Вам что, двадцать граммов мешают? – Продавщица встала в позу и злобно посмотрела на Марию Семеновну.

– Мне не мешают, но это дело принципа: я просила восемьдесят граммов, так что будьте любезны.

– Тьфу на тебя! – В сердцах продавщица снова швырнула колбасу на весы и резким движением отрезала кусочек. – Вот, восемьдесят пять, устроит?