Читаем Гумус полностью

В «Лантерне» банда дождевых червей (так отныне они себя называли) отметила это событие новой порцией пива. Оборвав последнюю ниточку, связывающую его с научной элитой, Артур наконец-то почувствовал себя своим среди жителей Сен-Фирмина (а это представляло собой задачу более трудную и более тонкую, чем любой конкурс на государственную должность). Он отказывался от роли стороннего наблюдателя и превращался в одного из них. И только Мария, которая все же защитила кандидатскую в Сорбонне, казалось, сожалела о поспешном решении Артура. Впрочем, помня о том, что сама она забросила научную карьеру и стала продавщицей, а в придачу и владелицей полуподпольного бистро, Мария не осмелилась его переубеждать.

В эту первую зиму самой главной и очевидной задачей для Артура было восстановление лесопосадок вокруг своих земель. Вырубка защитных лесонасаждений, предпринятая в 1960-х годах с целью объединить пашни и упростить доступ к ним, теперь единодушно считалась большой ошибкой, приведшей к эрозии и нарушению водного баланса почвы. Даже самые продуктивистски настроенные преподаватели в АгроПариТех соглашались, что лесополоса играет главнейшую роль в сохранении биоразнообразия. На ферме в Сен-Фирмине вырубкой занимался сам дедушка; до сих пор там попадались пни, указывающие на старые границы участков. В коробке на чердаке Артур обнаружил черно-белые фотографии послевоенных лет, на которых были запечатлены обсаженные деревьями и кустами дедушкины угодья – уютные и обжитые, мало похожие на нынешний скучный монохромный пейзаж. Артур хотел вернуть все как было.

Он представил себе деда за рулем трактора (возможно, того же самого, что стоит в сарае), превращенного в машину смерти, несущуюся на полной скорости к плотным рядам кустарника, которые еще держались после того, как деревья были обезглавлены бензопилой. Он словно своими глазами увидел панику, бегство и гибель когда-то обитавших здесь животных. Первыми, вероятно, были истреблены землеройки, лягушки и жабы. Ящерицы-медяницы и хорьки, неожиданно для самих себя объединившиеся перед лицом опасности, нырнули в свои подземные бункеры, чтобы перевести дух. Славки-черноголовки, соловьи, дрозды и пеночки-трещотки покинули свои гнезда и в страхе разлетелись кто куда. Очаровательные овсянки с желтыми, как у цыплят, головами, должно быть, сразу погибли. Ежи, прижавшись друг к дружке, дождались ночи, а затем, в неожиданно наступившей гробовой тишине, медленно двинулись прочь, прокладывая себе дорогу среди изуродованных трупов своих собратьев. Что касается дождевых червей, этих падальщиков подземного мира, они поначалу с жадностью набросились на стремительно разлагающуюся органику, но их пиршество было недолгим. Через несколько лет после бойни они начали голодать и постепенно исчезли.

Артур был полон решимости исправить ошибку дедушки и воссоздать утраченное. По совету Луи он связался с ассоциацией, финансирующей подобные проекты при поддержке крупных компаний. Единственное требование: регулярно присылать фотографии восстановленных лесопосадок, желательно позируя на их фоне с блаженной улыбкой – для иллюстрации отчетов по социальной ответственности бизнеса. Опираясь на свои знания, Артур без труда подобрал различные виды деревьев и кустарников, которые со временем смогут образовать гармоничную среду. Сначала береза, граб, дуб и грецкий орех, которые через двадцать лет сформируют своды этого храма природы. Затем ольха, бук и белая ива, более низкорослые, но быстрее растущие: они будут стоять у форпостов, задерживая воду и ветер, и дадут приют первым обитателям лесозащитной полосы. И, наконец, кустарники – остролист, шиповник и бузина, – которые придадут ансамблю дополнительную выразительность и создадут укромные уголки для грызунов. Артур знал, что некоторые из выбранных им растений вряд ли приживутся на этой почве и зачахнут. Но другие, менее привередливые, расправят свои ветви, как это делают люди после долгого сна, и дадут молодую поросль вокруг себя. К ним, несомненно, присоединятся чужаки, незваные гости, прилетевшие с ветерком и умеющие найти себе место среди старожилов. Представляя себе свои живые заграждения в пору расцвета, Артур думал не столько о визуальных образах, сколько о звуках: ветер шелестит листьями, птицы перепархивают с ветки на ветку, в зарослях шуршит жизнь. Он не мог дождаться, когда ему стукнет сорок и останется только лежать и слушать эту прекрасную музыку.