Читаем Гуляш из турула полностью

Я очень люблю пештские троллейбусы. Именно пештские, а не будапештские, потому что они курсируют только по эту сторону реки, тем самым отчасти подчеркивая статус большого города. Когда обсуждаются планы путешествия в столицу, говорится о поездках в Пешт и из Пешта, там существуют пештцы, пештская работа, пештская жизнь и пештские развлечения. Буда — это только элегантная пристройка к настоящему городу, и, хоть она чище и красивее, все равно не заслужила еще объединения на равных с Пештом. Так вот, я люблю пештские троллейбусы и езжу на них при каждом удобном случае, казалось бы, бессмысленно удлиняя свой путь, потому что ту же трассу мог бы преодолеть, пересев, например, из трамвая в метро и сэкономив так время. Потому что пештские троллейбусы ездят медленно и кружат по узким улочкам VI, VII или XIV кварталов. Да только я не желаю экономить время. Время следует прожить, а не сэкономить, иначе в какой-то момент окажется, что все это сбереженное время и без того съела экзистенциальная инфляция.

Нумерация пештских троллейбусов начинается с семидесятой линии, соединяющей площадь Кошута с улицей Эржебет Кирайне. Дело в том, что троллейбусы в послевоенном Будапеште появились в честь семидесятилетия Иосифа Сталина — это был очередной дар советского народа очередной братской стране. Было это 21 декабря 1949 года — тогда вместо Рождества праздновали день рождения Сталина.

И так же, как польский Дворец культуры[70], троллейбусы являются доказательством победы мертвой материи над человеческой: Сталин мертв, а будапештские троллейбусы ездят, варшавский Дворец культуры стоит. На пештских улицах все еще можно увидеть старые, покрытые ржавчиной, квадратные и на удивление непрактичные советские троллейбусы модели «ЗиУ-9». Сталина, правда, они не помнят, зато Брежнева — еще как.

Итак, время от времени я отправляюсь погулять по предместьям, по Ракошсентмихай, до Кишпешта, углубляюсь в дальние закоулки Зугло за площадью Бошняк. Люблю дорогу от площади Барош, мимо вокзала Келети, до площади Бошняк. Автобусом номер семь, который едет вдоль улицы Тёкёй по дырявой брусчатой аллее, неровной, словно выщербленная фортепианная клавиатура. Посреди аллеи пролегли недействующие трамвайные пути; когда-то по ним ездил шестьдесят седьмой трамвай, но рельсы давно пришли в негодность, поэтому вот уже много лет его замещает автобус номер шестьдесят семь «V», а старые трамваи типа «UV», которые когда-то обслуживали шестьдесят седьмой маршрут, остались только в воспоминаниях меланхоликов, создающих сайты в Интернете, посвященные этой линии или вообще машинам модели «UV». Еще до недавних пор трамваи «UV» ездили по девятнадцатой, сорок первой, сорок седьмой, сорок девятой линиям: старые, шаткие, скрипучие квадратные ящики, изготовленные полвека назад; с деревянными лавками в прицепных вагонах и окнами с ручками. Истинный символ Будапешта. На конечной вагоновожатый стаскивал пантограф веревкой, а тормозил или ускорял движение с помощью ручного тормоза; «UV» был настоящим передвижным музеем техники, но главное — был хранителем истории, помнящим диктатуру Ракоши, народный подъем 1956 года, кадаровскую «малую стабилизацию», перелом 1990 года. Такой вот желтый трамвай тянут за собой герои «Будапештских сказок» Иштвана Сабо — он становится их домом, в котором они живут, ссорятся, болеют, плодят детей. Будапешт — словно один большой трамвай, который едет сквозь время и историю, везет своих пассажиров вместе с их будничной жизнью и святыми для них делами. Я стараюсь ездить будапештскими трамваями как можно чаще, на меня там нисходит какой-то удивительный покой, я перестаю спешить, впадаю в рефлексию… Да, признаюсь честно: становлюсь меланхоличным. Хотя трамваев «UV» уже давно нет, и теперь самые старые трамваи — те, которые были выпущены на фабрике Ганза в шестидесятых-семидесятых годах. Они по большей части — мои ровесники, и нынче им пришлось взять на себя роль хранителей будапештской памяти: о коммунистическом благосостоянии семидесятых-восьмидесятых, смене государственного строя, первом демократическом правительстве, новой свободе и капитализме конца двадцатого века, а в последние годы — о беспорядках и небольшой венгерской гражданской войне. Почти сорок лет эти трамваи ездили по путям четвертой и шестой линий на Надькёрут, а сейчас их вытесняют новые combino с низкой платформой, так же как они в свое время заняли место трамваев «UV» на других линиях. Какие воспоминания об этом городе увезут с собой трамваи combino через тридцать-сорок лет, когда уже перестанут ходить по Надькёрут?